Чтение онлайн

Карелла закрыл чековую книжку.

Ничего!

«Эх, эта бумажная работа!» — подумал он. Для этого он здесь и сидит. Сущее наказание! А этот разграбленный ящик «G — L»! Еще раз пройтись по нему — равносильно восьмому кругу ада, а надо попытаться определить, что же из него пропало! Потому что зря никто не будет набрасываться на какой-то ящик, вытаскивать его, в спешке рыться в нем, небрежно расшвыривать по полу бумаги, если этот некто чего-то не ищет! А если что-то было найдено и унесено из офиса патера, то это что-то и может быть причиной для его убийства. Так что если исследовать эти бумаги в том порядке, в котором они были разложены, то у него может оказаться шанс выявить разрыв, провал, пропуск, белое пятно в записях. А тогда уж, изучая соседние документы и используя свои слабые, по общему признанию, способности к дедуктивному анализу, он рассчитывал все-таки вычислить, что именно было похищено. Короче, он намеревался идти до конца.

Вдруг ему пришла в голову мысль, что отец Орьелла мог поменять картотеку «G — L» погибшего патера на свою. Но нет — педантичная Марселла положила бумаги прежнего владельца точно в то место, где они были в вечер убийства, на случай, если его преемнику понадобится что-нибудь выяснить в делах церкви. Карелла выдвинул ящик — нижний слева, — вынул первую по очереди папку, удобнее устроился за письменным столом и начал проверять папки одну за другой.

Прежде всего он заметил в папке «Водосточные желоба» отсутствие одного документа. Прошлой осенью отец Майкл переписывался с неким Генри Нортоном-младшим из компании «Бесшовных желобов братьев Нортон», намереваясь провести ремонт и замену водосточных труб и желобов в церкви. В письме от 28 сентября он договорился с мистером Нортоном, что тот прибудет на место и оценит стоимость работ. Потом он написал еще одно письмо, в котором заявлял, что хотел бы получить расчет затрат в письменной форме, а не в устной, как это сделал мистер Нортон во время своего приезда. 16 октября он пишет еще одно письмо, сообщая, что получил этот расчет, и это может служить основанием для соглашения об условиях. В конце письма говорилось, что он с нетерпением ждет информации о том, когда начнется ремонт. Не хватало самого письменного расчета, который, по словам отца Майкла, он получил. Однако позже обнаружилось, что его вложили не на место. Карелла наткнулся на него позже, в папке «Общество Святого Имени». Там он и был. На печатном бланке «Norton Brothers Seamless Gutter Company». Расчет затрат в $ 1,036 на ремонт водосточных труб и желобов в церкви Святой Екатерины. Он находился между протоколами январского и февральского заседаний «Общества Святого Имени».

Последняя папка в картотеке с этикеткой «Ссуды» оказалась тяжелой по весу. Карелла внимательно прочел каждый документ из этой папки.

Больше в ящике «G — L» не было ничего.

Тяжело вздохнув, он положил папку на дно ящика и задвинул его назад. Но ящик до конца не закрывался! Он снова выдвинул его. Чуть ослабил защелку. И все равно ящик не задвигался до конца! Он выпирал из корпуса стола на дюйм или чуть больше. Стив снова выдвинул его и осмотрел направляющие полозки. Ящик прочно сидел на своих роликах, мешать ему ничто не могло. Тогда что за черт?..

Карелла попробовал задвинуть ящик еще раз. Он скользнул было внутрь, но вдруг застрял. Что-то на задней стенке ящика, а может, за ним, не давало ему войти до конца. Он снова вытащил ящик, встал на четвереньки и просунул руку в стол. Там что-то прощупывалось. Ему не было видно, что, но...

Он отдернул руку от внезапной боли!

Тоненькая струйка крови пробежала по кончикам пальцев.

Это «что-то» — нож!

Он нашел орудие преступления.

Оскар Лоринг, адвокат защиты, наклонился поближе к Уиллису и спросил:

— В котором точно часу это было, детектив?

У него были щетинистые усы, а изо рта несло так же, как от льва, отобедавшего бородавочником. На часах было без пятнадцати три. Уиллис на этом месте свидетеля уже отстоял полтора часа до обеда, а сейчас он опять здесь с двух часов — с тех пор, как возобновилось заседание суда. Он пытался объяснить, почему, во-первых, он затребовал ордер на арест без предупреждения, а во-вторых, почему убил человека, стремившегося застрелить его из винтовки «АР-15». Все это произошло в октябре прошлого года во время облавы в поисках тайников. И вот дело только что дошло до суда. Лоринг пытался создать впечатление у присутствующих, что в своих письменных показаниях Уиллис лгал: когда он обратился за ордером на обыск, у него не было достаточных оснований считать, что в подозрительной квартире находится оружие или какая-то контрабанда, и что на самом деле он подложил и оружие, и контрабанду после того, как они взломали дверь!

А сейчас он, видите ли, желал знать точно, в какое время Уиллис — и Боб О'Брайен, и четыре копа из ПУКП в униформе — взломали дверь в эту квартиру!

— Было девять часов утра, — сказал Уиллис.

— Точно девять часов? — спросил Лоринг.

— Я не помню, сколько было точно. Мы проводили облаву, намеченную на девять часов, и, я думаю, мы собрались к девяти и вышли в девять.

— Но если вы не помните, было ли точно...

— Извините меня, — вмешался судья, — но к чему весь этот разговор?

Его звали Морис Уайнбергер — лысоватый мужчина с редкими седыми бакенбардами. Он любил рассказывать собеседникам, что все свои волосы он потерял в тот момент, когда его назначили на это место.

— Ваша честь, — сказал Лоринг, — в деле моего подзащитного важно знать, в какое точно время произошло это незаконное вторжение...

— Протестую!

Это подал голос прокурор. Способный парень из офиса окружного прокурора оставлял Лорингу надежду не испачкаться в дерьме.

— Протест поддерживаю. Какая разница, мистер Лоринг, вошла ли полиция за минуту до девяти или через минуту после?

— Если ваша честь мне позволит...

— Нет, не думаю, что смогу. Вы держите этого офицера здесь вот уже два с половиной часа, цепляясь за каждую несущественную деталь облавы, проведенной под защитой ордера, должным образом подписанного судьей Верховного суда! Вы выяснили все, что касалось его честности, его мотивов, методов и всего прочего, кроме разве что законности его рождения, которой, я уверен, вы еще займетесь...

— Ваша честь, есть еще жюри при...

— Да, я помню об этом. Я также знаю, что мы теряем здесь уйму времени, и, если вы мне не скажете, почему так важно зафиксировать время прихода, я должен буду попросить вас избрать другую линию допроса.

— Ваша честь, — сказал Лоринг, — мой подзащитный проснулся и завтракал в девять часов.

— Ну и что?

— Ваша честь, этот свидетель утверждает, что они взломали двери в девять часов и обнаружили моего клиента в постели. Спящим, ваша честь!

— Ну и что?

— Я здесь просто допускаю предположение, ваша честь, что, если этот детектив лжесвидетельствует в...

— Протестую!

— Протест принимается. Это исключено, мистер Лоринг! Вы это хорошо знаете.

— Если детектив ошибается в отношении событий, происходивших в то утро облавы, тогда, возможно, он допустил подобную ошибку и в оценке этого дела!

— Вы имеете в виду выдвинутые основания для ордера на обыск?

— Да, ваша честь!

— Детектив Уиллис, — сказал Уайнбергер, — почему вы полагаете, что в той квартире были оружие и контрабанда?

— Ваша честь, до облавы там несколько раз делал покупки секретный сотрудник полиции. Брал наркотики, и не что-нибудь, а кокаин! И он сообщил, что видел там оружие. Могу добавить, что оружие было именно того типа, из которого стреляли в нас в тот момент, когда мы проникли в квартиру.

— Как его зовут, этого тайного сотрудника?