Чтение онлайн

— Значит будем играть в старой экипировке, ну разве ракушки и щитки можно уже сейчас применить.

Глава двадцать третья

Что за мусорная яма

Это общество Динамо

Что за яма рядом с ней

Это общество коней

А над ними реет знамя

Знают все уже давно

Мы едины, непобедимы

Мы Спартак, а вы го. о

Четырнадцатого февраля в шесть часов должен состояться матч второго тура со «Спартаком». В принципе, вообще, осталось три игры динамовцам провести. Вот, с красно-белыми, потом через день — шестнадцатого февраля снова со «Спартаком», но из Каунаса, и восемнадцатого — заключительная, и самая важная игра сезона, с ЦДКА. У «Спартака» московского пять потерянных очков. Проигрыш ЦДКА и «Динамо», и ничья с ВВС. Даже, если выиграют у «Динамо», то первыми не станут. Могут стать вторыми при том, что бело-голубые проиграют и им, и армейцам. Шестнадцатого «Спартак» как раз с ЦДКА и встречается.

Чернышёв вчера на собрании команды всё это долго и даже настойчиво доводил до «канадских» хоккеистов. А сидевший чуть позади и как бы сбоку (показывая, что он тут якобы гость) Якушин в завершении кхекнул и перевёл всё на русский язык.

— Чего размусоливать, чтобы стать чемпионами страны нужно обе игры выигрывать. У армейцев только одно поражение от «Спартака», если нас не считать, и в случае равенства очков, они выйдут вперёд по разнице забитых и пропущенных. У них Бобров уже сорок шесть шайб наколотил. На мировой рекорд замахнулся.

Вовка сидел с другого бока на скамейке и пытался шевелить кожей на затылке. Не получалось. Брови шевелились, даже уши, а затылок не хотел. Рана заживала. Те швы, что наложили снова, ещё мокнут, а вот остальные вполне уже молоденькой кожицей покрылись. Это ему так Наташа сказала, сам ведь свой затылок не увидишь. Вчера забежал в гости на пару минут, а бинт на тупой башке размотался. Вот боевая подруга и перебинтовала, заодно рану разглядев.

Понятно, что мельницы Боброву устраивать с такой головой не получится, но несколько минут выстоять можно попытаться. А то и забросить чего Мкртычану.

Утром они с Вовкой Третьяковым доели то, что вчера от стряпни, которую Фомин замутил, осталось. Блюдо получилось почти спонтанно. Вечером предыдущего дня возвращались с тренировки и зашли в магазин продуктовый, а там хоть и большая довольно очередь, зато дают говядину, по полкило в руки. Тридцать один рубль. Дорого, но мясо же. Охота. Отстояли час, и получили от тощей, как мумия, тётки два приличных куска мяса, почти без костей. Наверное, продавщица на «Кремлёвской» диете сидит. Принесли домой, хотели суп варить и полезли в сундучок за картошкой и морковкой, а там сверху лежит бумажный пакет.

— Что это? — удивился Фомин.

— А, тебя не было, ты пацанов тренировал, приходил тёзка мой, ему посылка из дома пришла. Вот, нам чуть отсыпал. Там чернослив. Потом можно будет сварганить компот.

— Компот — это хорошо. Не, слушай, Вовка, давай чисти морковки побольше, сейчас вкуснятину одну сделаем. Мать готовила, как-то. Пальчики оближешь, — на самом деле мать Фомина ничего такого не готовила. Готовила жена Челенкова — Ольга, когда дочь Настя ещё жила с ними. Это было её любимое кушанье. Называлось блюдо: «Мясо с черносливом». Рецепт не сложный, но Фёдора Ольга всегда задействовала, доверяя нарезать мясо аккуратными тоненькими полосками, как на бефстроганов.

Этим он, как следует промыв оба доставшихся им куска тёмно-красной говядины, и занялся. Третьяков в это время почистил две приличные морковки и пару зубчиков чеснока.

— Вовка, а у нас лук есть? — копаясь в сундучке, что-то Фомин там его не заметил.

— Нет, тут соседи приходили, позаимствовали позавчера.

— Ладно, обойдёмся.

— Так я схожу, может уже купили, отдадут, — подхватился Третьяков.

— Не надо. Получится с точностью до наоборот — на хвост сядут. А тут на двоих еле-еле порция получится. Лучше большую горсть чернослива порежь на кусочки. Не, такие мелкие не надо. Просто пополам режь.

Раскочегарили примус и стали морковь с чесноком на постном масле жарить. Когда морковь размякла и зашкворчала, бросили туда, чуть воды долив, мясо, по идее, нужно соус терияки или томатную пасту бросить, но в 1948 году с соусами терияки не всё просто. Даже самому не сделать. Тут про соевый соус и имбирь никто и не слышал, даже в самых престижных ресторанах. Закрыли крышкой сковороду, потушили немного и высыпали чернослив. С укропом или петрушкой зимой в Москве тоже «побежали». Говядина, это не курица и даже не свинина, пришлось целый час тушить, при этом весь этаж, уловив запах, к хоккеистам пожаловал. Под разными поводами заходили от «соли попросить», до «а давайте вместе приготовим, у нас чёрствый хлеб есть, вам не нужен». В другое время повелись бы на предложение, но тут эксклюзив и мало. Обрубили хвосты. Милиционеры уходили расстроенными, уж очень аппетитно пахло.

Пока мясо доходило, уже без огня, быстро пожарили картошки и, наконец, приступили к трапезе. Фомину показалось, что, несмотря на отсутствие соуса терияки, получилось даже вкуснее, чем у Ольги в будущем. Или это от обилия слюны во рту? В двенадцать в столовой покормили, а ведь после этого двухчасовая интенсивная тренировка, да тут сколько возились. Еле остановил Фомин Третьякова, когда тот за остатками потянулся.

— Это на завтрак, игра ведь. Мясо не помешает перед игрой.

Вот Челенков очень много, как тренер футболистов «Спартака», знал о питании спортсменов, когда нужно и что есть. Так это желательно, при таком ритме, что они сейчас ведут, по три раза в день макароны по-флотски есть, или рисовые каши с мясом. И где это здесь сейчас взять? Ладно, взять на рынке или в коммерческих магазинах можно, но сколько на это денег уйдёт. Тут и у генерала зарплаты не хватит. Но вот перед важным матчем со «Спартаком» мяса поели. Осталось только выиграть.

По дороге к метро Вовка купил в киоске две газеты, «Советский спорт» и «Правду». Зашли в метро, час пик уже прошёл и вагоны полупустые. Сели на скамейки и Вовка сразу, открыв «Правду» на первой странице наткнулся на интересную статью. Этой частью истории особо никогда Челенков не интересовался и сейчас читал, и думал, так происходило и в его мире, и он просто не в курсе, или это параллельный мир. Про волнения и кризис власти в Чехословакии в 1948 году ничего не помнил.

Статья называлась: «Коммунисты наступают».