Чтение онлайн

«Самое важное в подготовке хоккеиста — это смотреть на корпус своего оппонента, а не на шайбу. Это даёт возможность не замораживать свой взгляд на шайбе, а следить за перемещением соперника по площадке. А значит, и играть на опережение, это позволит во время отсечь противника от шайбы. Особенно актуально это умение для нападающих игроков, так как скоростной дриблинг и смены направления — будет неожиданностью для защитника и даст достаточно большое преимущество на льду».

Коряво написал. Ничего, ему не книгу издавать, а достаточно опытных хоккеистов чуть подправить.

Пришли игроки основы «Динамо» и как обычно минут десять покатались, и опять попытались устроить междусобойчик. Чернышёв не дал. Заставил первую пятёрку кататься по кругу в рваном темпе с ускорениями и смотреть, как Вовка пытается заменить себя на Соловьёва. Ничего не получалось. Третьяков легко брал все шайбы. Сергей щелчок с горем пополам освоил, но одно дело уметь бросать шайбу со статичного положения и совсем другое, это делать, когда у тебя на принятие решения и замах из неудобного положения считанные мгновения, даже не секунды. Смотревший на это искоса и постоянно плюясь, Аркадий Иванович не выдержал и попробовал заменить Соловьёва при отработки атаки "звездой", с использованием паса из-за ворот. Может лучше, но всё равно очень демонстративно. Вовка «Длинный» на воротах заранее знал и видел, куда полетит шайба, и легко ловушкой забирал её.

— Закончили! Фомин …

— Аркадий Иванович, так нельзя. Нужно отрабатывать. Вы ведь понимаете. Тысячу раз отрабатывать.

Глава двадцать первая

Не прячьте ваши денежки

по банкам и углам,

несите ваши денежки,

иначе быть беде.

И в полночь ваши денежки

заройте в землю там,

и в полночь ваши денежки

заройте в землю где?

Вовка мылся в душе под едва тёплой водой. При этом вода ещё и меняла температуру рывками. И кардинально. Течёт тонкой струйкой двадцатиградусная, а потом без всякого предупреждения, бамс, и градусов десять в ней. Скорее всего, это связано с заливкой катка. Туда холодная вода бежит по толстой трубе, а потом по не менее толстому шлангу, а когда этот шланг перекладывают, то воду перекрывают, чтобы не облиться и напор в системе холодной воды увеличивается и пересиливает тоненькую струйку тёплой.

Лёд с точки зрения человека из двадцать первого века выглядит непривычно. Он не белый. Он такой, каким и положено быть льду — грязно-серый. Как машинам в будущем удаётся делать лёд таким молочно-белым, Фёдор Челенков знал. Просто, добавляют белую краску. Физика тут явно не при чём. Но прогрессорствовать и учить людей делать белым лёд при послевоенной разрухе — это идиотизм полнейший. Вот сделать бы его чуть ровнее, но для этого нужны специальные машины. В СССР пока точно не до них.

— Фомин? — Вовка открыл глаза и увидел перед собой милиционера в новенькой синей форме. Старшего лейтенанта.

— Да. — Что, неужели эта история ещё не закончилась?

— Поторопитесь. Я вас в коридоре подожду. — Милиционер ушёл. Ну, значит, не арест. Так бы голому руки заломили и уволокли.

Тем не менее, поспешил Фомин закончить водные процедуры и одеться, пока такую возможность дают. Вышел из подтрибунного помещения и не обнаружил лейтенанта. Вернулся. Вона чё. Милиционер вышел на малое поле, и стоял, смотрел матч. Играли ЦДКА с «Дзержинцем». Вовка тоже хотел посмотреть, чтобы понять, как противостоять первому звену армейцев, но вот теперь значит не судьба. Он тронул милиционера за плечо.

— А, Фомин, пройдёмте.

— А что случилось? Матч тоже хотел посмотреть.

— Нет, не получится. Мне приказано к пяти доставить. А ещё ехать почти час. Пойдём.

Ехали долго, на самом деле, и это была не «Победа» Аполлонова, а другая машина бежевого цвета, в такой цвет сейчас такси красят. Правда, Вовка всего пару машин и видел в Москве с шашечками — редкий это пока зверь в столице. Потом свернули на просёлок, выехав из Москвы. Показались домики. Но не деревня. Переделкино? Остановилась «Победа» у третьего с краю небольшого домика. От калитки вела к крыльцу недавно проделанная тропинка. Лейтенант пошёл по ней первым. Не боится, что Вовка убежит и спину подставляет. Получается, точно не арест. В машине ничего нового Вовка не узнал, наоборот, самому почти целый час пришлось рассказывать про «канадский» хоккей, какие правила, да кто лучше всех. Видно, что милиционер не болельщик, но когда Фомин сказал, что в принципе у «Динамо» московского остались ещё шансы во второй раз стать чемпионом СССР, то возбудился, достал блокнотик и попросил сообщить, в какие числа, и в какое время будут проходить матчи с участием динамовцев.

Перед самым носом милиционера дверь в домике распахнулась и из неё высунулась довольная физиономия Аркадия Николаевича. Генерал был в полушубке и папахе, явно в домике холодно, дымка над ним точно не было. Труба чёрным огрызком торчала над крышей.

— Володя, заходи. Ваня, подожди нас в машине, мы не долго, не глуши.

— Есть, — Ваня покосолапил назад по тропинке козьей.

— Так, Володька, заходи.

— Это ваша дача, тут, вы стакан искали?

— Рассказали? Смешно. Да, это дача, только не моя. Выделили, пока работаю. Потому и стаканы тоже не мои, а государственные. Всё Володя, времени в обрез. У меня вечером важное совещание. Сюда приехал специально с тобою клад этот обсудить. Навёл я справки кое-какие, сам с этим делом никогда не сталкивался, так что пришлось по крупицам, из разных источников, эту информацию добывать.

Вовка прошёл в маленькую комнатку, что была за сенями. Печка небольшая круглая. И перегородка из даже не побеленных кирпичей. Убого всё. Стулья разномастные. И это дача заместителя министра МВД?

— Слушай, что нарыл. А нет, скажи мне Володя, что ты под кладом понимаешь? — генерал сел на заскрипевший под ним стул.

Фомин огляделся, его габариты второй такой же стульчик точно не выдержит, да он в него и не залезет. Стулья были венскими с гнутой полукруглой спинкой и на кривых тоненьких ножках. Потому угнездился на лавку, что вдоль печи стояла.

— Клад — это то, что в землю закопали… Хотя, там вон между этажами… То есть клад — это ценности, которые спрятали.

— А что ты знаешь о «Законе о Земле»? — хитро прищурился Аполлонов.

— Ленин, который принял? Вся земля крестьянам!

— Нда, плохо. Хотя у тебя ведь семь классов образование. На самом деле так: 8 ноября 1917 года Вторым Всероссийским Съездом Совета Рабочих и Солдатских депутатов, был принят «Декрет о Земле». Если говорить коротко, то, на основании этого Декрета, все земли, где была установлена советская власть, становились «имуществом, принадлежащим отныне всему народу». За исключением земли рядовых казаков и крестьян. Вот по этому, все клады, найденные на народных землях, принадлежали всему народу и должны были сдаваться в Гохран. Дальше пойдём. Я тебя про клад спросил. Так вот. По закону, в СССР кладом считаются деньги или ценные предметы, сокрытые до ноября 1917 года. Деньги или ценные предметы, утерянные после принятия «Декрет о Земле», то есть после 8 ноября 1917 года считаются находкой. Ты должен сдать находку в милицию. И, если милиция не может установить собственника данных ценностей, то правообладателем, в полном объёме, становился гражданин нашедший данные ценности.