Чтение онлайн

— Засел в "Астории", — поручик с некоторым облегчением отвернулся от прожигающей его взглядом Виты. — Главкомиссару категорически рекомендовано не покидать гостиницу без нашей охраны. Были уже попытки… самосуда. Один неуравновешенный штабс-капитан из браунинга обойму полностью высадил. Хорошо, в сутолоке лишь одного морячка из охраны задел. Антон Иванович лично обещал этому паршивцу Бронштейну (простите, мадмуазель) неприкосновенность на время переговоров. Многие из наших подобное великодушие осуждают. Обещали ведь Левушку Иудовича на Красной площади первым номером вздернуть.

— Так то в Москве, — пробормотала Катя. — Еще дойти нужно. Я так понимаю, он с охраной в город прибыл? И как идут переговоры?

Переговоры шли тяжело. Поручик толком ничего не знал — ежедневные встречи главнокомандующего ВСЮР с председателем Совнаркома (оставшимся и на посту главнокомандующего РККА) проходили в строжайшей тайне. Единственное, в чем со смущением признался Виктор — о безоговорочной капитуляции речь уже не шла. По-видимому, договаривались о долгосрочном перемирии и временном установлении границ. Обе стороны были заинтересованы в длительной паузе. Исходя из положения фронтов, на немедленную и безоговорочную победу надежд не оставалось ни у одной из сторон.

В дверь постучали:

— Ваше благородие, госпожа Артемовская ждет.

Поручик подскочил:

— Прошу допивать чай. Сейчас госпожа Артемовская с вами побеседует.

Катя поморщилась. Что допивать-то? Бурду жиденькую? Десяток баранок положили. Господа-баре не знают, что путешественников с дороги можно и нормальным обедом угостить? Крохоборы, маму их… Одно дельце-то так и не успела сделать.

Катя мигнула Витке. Да отвлеки ты его, чего таращишься?

Вита, наконец, поняла, встала и ляпнула:

— Господин поручик, когда в городе последний погром был?

Милейший Виктор смутился:

— Не знаю. Не интересовался. Впрочем, могу навести справки.

Вита осторожно взяла его за рукав, развернула к окну:

— А вот знаменита хоральная синагога цела, не знаете?

— Никогда не интересовался, — беспомощно признался поручик.

Катя тоже встала. Мгновения хватило, чтобы сунуть сложенные мандаты за обивку диванчика. Уф, замучилась бумажки в складках юбки таить. Оторвать от подкладки еще до чая успела, а потом ну никак. Милейший Виктор как прикипел к гостье взглядом, так глаз и не сводил. Еще один страдалец, чтоб им…

— Ну-с, куда нам идти? — Катя улыбнулась.

Г-жа Артемовская оказалось еще той стервой. Квадратная, ростом с саму Катю. Да еще этот отвратительно цепкий взгляд классной руководительницы. Только заботой о трудновоспитуемых г-жа Артемовская занималась явно не в общеобразовательной школе. Надо думать, с Холодной горы тетка — там при загнившем царизме располагалась пересыльная тюрьма.

Комнатка была небольшой, с кафельной печкой, из распахнутой топки которой воняло горелой бумагой.

— Здравствуйте! — с воодушевлением сказала Катя. — Это вы нас на вшивость и сыпняк проверять будете?

Плоское лицо мадам скривилось, но отрицать Артемовская не стала:

— Это недолго, сударыни. В городе полно беженцев, потребен надзор и контроль. Не стоит принимать санитарную процедуру близко к сердцу.

— Нам сразу раздеваться? — осведомилась Катя. — Господин поручик вам помогать будет?

Несчастный Виктор побагровел и ухватился за ручку двери.

— Снаружи подождите, господин поручик, — равнодушно сказала Артемовская. — И не вздумайте конвой отпускать. Возможно, понадобитесь.

— Одну минуту, поручик, — остановила молодого офицера Катя. — Передайте господину подполковнику, или кто там у вас старший — если угодно нас обыскать, мы отнесемся с пониманием. Время беспокойное. Но сидеть голой и ждать, пока мадам Артемовская обнюхает мое белье, я не собираюсь. Дайте нам что-нибудь переодеться. Хотя бы временно. А наши лохмотья мы господину подполковнику можем и насовсем пожертвовать. У вас в комендантском взводе наверняка ветоши не хватает. Ну, или еще для каких интимных целей тряпочки сгодятся.

Пылающий подпоручик вывалился за дверь.

— Время терять не будем, — крупное лицо Артемовской не утратило своего равнодушного выражения, но белесые глазки глянули пронзительнее. — Вы, сударыня, барышня образованная, интеллигентная, всё понимать должны. Помогите подруге раздеться, да и начнем без нервотрепки. Здесь тепло, не простудитесь.

— Нет уж, я сквозняков жутко боюсь, — отрезала Катя. — Подождете, ничего с вами не сделается.

— Я-то подожду, начальство ждать не будет, — Артемовская, несмотря на свою грузность, стремительно шагнула к Кате. — Ты, фря, перед кем гоношишься? Я разве не вижу, кто ты такая? Цырва, — последнее определение монументальная мадам прошипела в полголоса.

Катя, прижатая к столу, обозрела напирающие на нее массивные выпуклости:

— Силикон или просто тыквы? Ты не туфти. Я тя тоже без лупы зрю. Наезжать не кидайся, очко порву.

На лице Артемовской промелькнуло некое оживление:

— Так вот из какой Москвы гости? По этапу никак хаживала? Так что ж ты, красавица, гимназистку корчишь? — тетка цепко ухватила Катю за запястье. — Разоблачатся добровольно гнушаешься?

Катя раздраженно мотнула головой, в сторону дернувшейся, было, Витки. Замри, взрослые тетеньки сами разберутся.

Мадам Артемовская была натуральным бегемотом. Наверняка под сто пятьдесят кило. Жирную лапу ей Катя постаралась не ломать. Тетка с опозданием изумленно хрюкнула, слегка задела башкой дверь и оказалась в светлом коридоре. С грохотом рухнула на колени. Часовые шарахнулись. Мадам Артемовская, пуча глаза, ухватилась за поврежденный локоть.

— Воды даме дайте, — посоветовала Катя и, устояв перед искушением наподдать сапогом по монументальной заднице, захлопнула дверь.

У Витки глаза были в пол-лица: