Вампиры
Шрифт:
Того страшного, черного, чужого. Он требует, чтобы я ждала его, ему тогда легче приходить, и я жду и зову.
Кто он, не знаю, боюсь его, ненавижу… и жду. Он входит как власте– лин, обнимает, ласкает меня, шепчет: «Твоя любовь вернула мне молодость и жизнь»…
И правда, он помолодел на вид: розовый, губы красные, но… стало еще противнее.
Все вокруг колышется, и я каждый раз замираю, и чем кончается, и как он уходит – я не знаю.
Вероятно, у меня какая-нибудь болезнь. Карло хотел позвать доктора, но я не смею: «он» рассердится.
Ранки у меня на шее не только не заживают, а становятся шире и выгля– дят неприятно. Приходится закрывать их бантами и кружевами.
Сейчас новолуние, ночи темные, и «он» вот уже несколько дней не был у меня.
Я точно начинаю приходить в себя после обморока: не могу еще хорошо отличить, что было и что казалось мне.
Одно сознаю ясно: мне грозит опасность или от него, если он существу– ет, или от сумасшествия, если он не существует.
Надо сказать Карло, а он, как назло, уехал в город на один день и вот не едет. Что-то его там задержало.
Я становлюсь все спокойнее, ранки мои подживают быстро.
Надо скорее, скорее принимать меры, а Карло нет и нет!
Сегодня я прямо счастлива, нашла свой молитвенник, мою милую, чер– ненькую книжечку, а то он затерялся, и без него молитвы как-то выскочили у меня из памяти.
Теперь я не боюсь тебя, черный призрак! Франческа обещала мне каждый вечер читать вечерние молитвы.
Я ей сказала, что мне видится черный человек, и она уверена, что ни одно привидение не устоит от молитв св. Антония. Как хорошо. А Карло все не едет.
Луна все прибывает, и скоро полнолуние. Уверенность и спокойствие ис– паряются, а ожидание и желание вновь насладиться покачиванием в лучах месяца все нарастают. Серебряные волны плывут, и ты точно летишь, ле– тишь, а он тут рядом, ненавидимый и желанный.
Нет, я переломлю себя и не дам ему повода явиться вновь.
Мой молитвенник всегда со мною, нужно подтянуть нервы, достаточно галлюцинаций…
Франческа каждую ночь сидит у моего изголовья, и мы много с ней бесе– дуем…
Карло вернулся. Он очень похудел и осунулся; верно, есть заботы, ко– торые он скрывает от меня. Неужели же я буду наваливать на него новые. Да тем более, что все прошло.
С Карло приехал смешной старичонка, друг его отца. Он всячески за мной ухаживает, расшаркивается, расспрашивает, точно влюбленный рыцарь. Забавный.
На шее он носит на черном шнурке какой-то смешной значок, точно два треугольника. Когда я его спросила:
– Что это?
Он важно ответил:
– Это сударыня, пентаграмма, знак для заклинания злых духов.
Мне очень хотелось попросить этот значок себе, ноя не посмела. Попро– шу Карло заказать мне такой же.
На днях ждем друга Карло, из Нюрнберга. Ему готовят лесной дом.
Карло говорит, что он страшно ученый, не любит общества и особенно женского.
Я так и не успела побывать в лесном доме, хотя там для меня были при– готовлены две комнаты: а теперь и совсем будет нельзя: Карло не пустит, он принимает все меры, чтобы не беспокоили его ученого Друга. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Кончено. Наступило полнолуние, он пришел и взял мою душу.
На мое несчастье, в эту ночь у Франчески болела голова и она рано уш– ла спать. У меня нет сил сопротивляться. Да и он не призрак, а существу– ет, понимаете, су-ще-ству-ет! Он ложится мне на грудь, и тихо, тихо пьет мою кровь, мою жизнь. Ранки на шее опять стали большие, с белыми обсо– санными краями.
Я опять не смею выйти из-под его воли, просить помощи у Карло. Да и ласкать моего жениха он строго запретил мне. Он страшно ревнив.
– Свадьбы не бывать, – говорил он.
Чем же это кончится, что дальше… О ужас, ужас, это случилось вчера ночью! Мы сидели в саду, и я почувствовала, что он приближается и скорее поспешила в свою комнату. Впопыхах я забыла замкнуть дверь в комнату Франчески.
Он скоро вошел и припал к моей шее. Застонала ли я, или по чему дру– гому, но Франческа вошла в комнату.
Я видела, как она бросилась на него и вцепилась ему в плечи.
Какая это была ужасная борьба!
Франческа билась за меня, как исступленная, волосы у ней распусти– лись, рубашка разорвалась, но она ничего не помнила, да где же ей было справиться, он силен, страшно силен и так удивительно, что она так долго сопротивлялась.
Я думаю, ей помогли освещенные четки на груди, потому что в ту мину– ту, как они рассыпались, она упала мертвая…
Он тоже исчез…
Для меня наступил мрак… долго ли, не знаю.
Я очнулась на руках Карло, а Франчески в комнате не было…
От меня они хотят скрыть ее смерть! Даже забавно, если б они знали, что я знаю…
Карло хочет, чтобы я переехала в лесной дом. Я согласна, почему нет?
Кто знает, не тут ли мое спасение. Уйду от него подальше, не буду его ждать, и, быть может, он забудет обо мне.
Ученый друг Карло совсем не такой старый и угрюмый, как говорил Кар– ло. Охотно приглашает меня в «его лесной дом». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я погибла, окончательно погибла. Я думала найти в лесном доме приста– нище, скрыться… и что же… Боже мой, Боже мой, попала в его берлогу.
Каким адским торжеством сияли его красные глаза! Как зло он улыбался! Теперь, чтобы прийти, он не нуждается в моем желании или вызове.
Здесь он дома. Только одна стена разделяет нас. И никому это не при– дет в голову.
Мне нет спасения, прощай, Карло, прощай, счастье, прощай, самая жизнь…
Время тянется бесконечно, он берет мою жизнь понемногу, он, как ла– комка, растягивает свое удовольствие, а я должна жить не только этими ужасными ночами, но теперь даже днями.