В тылу врага
Шрифт:
Десантники-диверсанты почти ничего не сделали. Несколько подрывов путей обычными средствами и всего один ядерный взрыв из расчетных двух десятков. Это все, чего они достигли. Слишком быстро они все практически погибли. А вернулось их так мало, считанные десятки…
Генерал-полковник встряхнул головой и постарался отделаться от этой тяжелой мысли. Все равно уже ничего не исправить, никого не воскресить. Нужно работать дальше.
"Но все же у китайцев, похоже, действительно возникли какие-то проблемы с поставками, — подумал Колдунов. — Они больше не могут оказывать на нас постоянное огневое давление, слишком много подобная тактика сжирает боеприпасов и людей, учитывая что и мы вносим свою лепту на месте, уничтожая многочисленные склады с оружием артогнем. Нужно выяснить, что там происходит, а происходит это где-то в районе Байкала, скорее всего на востоке. На западе слишком много китайцев…"
— Кольцов.
— Товарищ командующий? — встал по стойке "смирно" майор.
— Мне нужны три разведгруппы для глубокой разведки. Желательно сформировать их из тех, кто вернулся… они уже набрались опыта и не лопухнутся как новички.
— Так точно.
— Операция слишком важна, чтобы ее провалили лопухи. Все, иди. Завтра к утру они должны быть передо мной.
— Слушаюсь.
Кольцов развернулся и вышел из кабинета командующего.
Сам Колдунов вновь склонился над картой. Но его мысли неожиданно ушли в сторону и он перечитал "лишнюю" сводку о китайской погодной установке в пустыне Алашань.
— Что за…? — пробормотал он нахмурившись, вдруг осознав что и с этой установкой что-то не так. — Идет война, а они продолжают экспериментировать с погодой… Все ресурсы нужно тратить на войну, а они вбухивают десятки миллионов в эту забаву… Тем более, что не видно таких уж существенных результатов от ее применения…
"Покрутив" эту развединформацию в голове так и эдак, и не придя ни к какому мнению относительно нее, командующий отбросил в сторону распечатку и вернулся мыслями к более существенным проблемам. А их пруд пруди.
Китайцы, вне всякого сомнения, вскоре снова начнут продавливать оборону и продавят ее. Но пока они этим занимаются, нужно успеть возвести такие же и еще более совершение линии на западном берегу Енисея. И они возводились…
Но все эти оборонительные рубежи – полумеры. Выиграть войну лишь в обороне невозможно. Но как? Даже Колдунов не видел ни одной такой возможности. Ну не атаковать же врага во фронт?! Так можно только людей всех потерять и ничего более. Тут нужен один смертельный удар. Удар в самое сердце…
Но увы, противоракетная система китайцев слишком совершенна. Что очень странно… Ни одна баллистическая ракета не может преодолеть ее, а значит невозможно ударить по самому Китаю, уничтожить его политическое и военное руководство, разрушить инфраструктуру, заводы, живой потенциал.
Вот и остается только обороняться, надеясь, что кто-то что-то сможет-таки придумать, а разведка найти болевую точку, до которой еще нужно суметь дотянуться. Но шансы на это, откровенно говоря, с каждым днем стремительно приближались к нулю.
В начале августа Вадим решил, что хватит ему лично носиться по горам. Раз уж он командир, то должен заниматься командирскими обязанностями – координировать действия отдельных боевых групп. Опять же личного риска меньше, то ведь в любой из операций сложить голову проще простого, хватит одной шальной пули.
Но руководить двумя десятками групп по десять, пятнадцать, двадцать человек в каждой было трудно. В конце концов, никаких средств связи нет и в помине. А если бы и были, то не факт, что Куликов решился бы ими пользоваться, уж очень легко их запеленговать и навести по радиоканалу ракету.
Приходилось пользоваться курьерами. Вадим сидел в горах в районе высоты 1804, что в пятидесяти километрах восточнее озера Котокельское, что в свою очередь, всего в пяти километрах от восточного побережья Байкала и с этой высоты, точно паук, в центре паутины, дергая за ниточки, управлял действиями боевых партизанских групп.
Основной целью атак по-прежнему являлась порча железнодорожного полотна. В бой с постами и отрядами противника вступать не рекомендовалось, если только все уверены, что удача будет стопроцентной.
Но раз на раз не приходится, кто-то переоценивал свои силы, и тогда появлялись убитые и раненые. Для последних существовал специальный лагерь в центре контролируемой партизанами территории. Там работали некоторые женщины, отказавшиеся покидать своих мужей.
Лагерь поставили без особой боязни, так как полицаи больше охотились за боевыми отрядами, а они действовали на периферии и после операции отступали не вглубь подконтрольной территории, а еще дальше от нее и только убедившись, что хвоста нет, могли вернуться за пополнением припасов в лагерь.
В общем, Вадим Куликов командовал, как умел в силу своих не очень-то обширных в этом вопросе знаний, находчивости и осторожности.
— Интересно все же, как долго наша синекура продлится?.. — произнес Юрий Бардов, отмахиваясь веточкой от назойливых комаров.
Подступал вечер и костер затушили, а само кострище залили холодной родниковой водой, чтобы не отсвечивать. Беспилотники продолжали время от времени летать и они легко могли в ночной прохладе инфракрасными датчиками засечь тепловое пятно от кострища.
— Ты это о чем? — не понял Куликов.
— Обо всем. Сколько мы еще будем бегать из одного конца в другой?
— Тебе-то чего жаловаться? Сидишь на месте, отдыхаешь…
— Я вообще, — махнул рукой Бардов. — Китайцы за нас скоро возьмутся всерьез.
— Вот как возьмутся, тогда и будем думать. Или ты что-то предлагаешь?
— Да в том-то и дело, что нет. Просто я хочу сказать, что все идет по накатанной и это меня угнетает. Не то чтобы мы стали предсказуемыми, и нас можно вычислить, тут мы делаем все возможное, чтобы этого не случилось, но…