Чтение онлайн

Мы ехали на север, и карта мне подсказывала, что направление верное – в сторону моста Хамбонг. Этот мост соединял несколько островков, которые располагались в устье реки Нячанг. Солнце клонилось к холмам на западе, и море из синего стало золотистым. Через полчаса должно было стемнеть.

Дорога шла на север и оставалась вполне приличной. Я посмотрел направо и узнал местность.

– Это здесь великан надрался, упал и оставил на скале отпечаток ладони.

– Рада, что обратил внимание, – отозвалась Сьюзан. – А вон там, на следующей горе, превратилась в камень его возлюбленная. Грустно. Я хочу сказать, грустно уезжать из Нячанга. Я здесь провела лучшую неделю с тех пор, как приехала во Вьетнам.

Я оглянулся, и мы встретились с ней глазами.

– Спасибо за мою побывку.

Через пятнадцать минут мы доехали до перекрестка и свернули на шоссе № 1, которое через шестьсот километров прямиком приводило в Хюэ. Так называемая магистраль имела по одному ряду в каждую сторону, но время от времени для обгонов расширялась до трех. Машин было мало, но зато полно запряженных быками повозок и велосипедистов. Мистер Кам вел "ниссан" не хуже остальных на этой дороге, но на приз за безопасную езду явно не тянул.

Шоссе бежало вдоль побережья, и впереди показалась еще одна выступающая в море каменная гряда. Слева тянулись деревни и рисовые поля. А за ними горы, за которые успело закатиться солнце. Приближалось время суток, которое мы в армии называли ОМС – остаточные морские сумерки. Света хватало на то, чтобы окопаться на ночь.

Впервые с 72-го года я оказался во Вьетнаме затемно за городом, и должен сказать, это мне совсем не понравилось. Ночь принадлежала красным и их сыночку, мистеру Каму.

Но зато этот самый Кам знать не знал, что в сумке у Сьюзан лежал старый, но, как я надеялся, смазанный "кольт" сорок пятого калибра, который можно было приставить к его башке.

С тех пор как село солнце, я больше не злился на Сьюзан за то, что она связалась с оружием. Напротив, рассчитывал, что оно в порядке и заряжено. Сам я умел разбирать и собирать этот пистолет меньше чем за пятнадцать секунд. И еще успеть вставить обойму, дослать патрон в патронник и снять "кольт" с предохранителя. Но мне не хотелось заниматься побитием своего рекорда.

Совершенно стемнело. Движение на дороге стихло. Встречались только грузовики – ехали с зажженными фарами, впустую жгли бензин. Мы миновали маленький городок – судя по карте, Нинхоа. Море справа скрыла горная гряда, а впереди разворачивалась лента пустой дороги. Мелькнули огоньки в окнах крестьянских хижин. С полей уводили буйволов. Время ужина. И, наверное, время засад.

– Хочу писать, – сказал я по-английски мистеру Каму. – Отлить. Сделать нуок.

– Нуок? – Он посмотрел на меня.

Сьюзан перевела, и шофер свернул на обочину.

Я потянулся, выключил зажигание, вынул ключи, вышел из машины и закрыл свою дверцу. Обошел автомобиль, снял с антенны оранжевую ленту, открыл водительскую дверь и слегка подтолкнул Кама.

– Подвинься.

Он явно не обрадовался, но перелез на правое сиденье. Видимо, хотел драпануть, но не успел – я взял с места и, быстро переключая передачи, понесся по шоссе № 1 со скоростью сто километров в час. "Ниссан" бежал хорошо. Но с двумя белыми, одним вьетнамцем и запасом бензина ему немного не хватало мощности.

Мистер Кам явно был лишним, но я не хотел, чтобы он рванул в полицейский участок. И поэтому решил его похитить.

– Скажи ему, что он выглядит усталым, – попросил я Сьюзан. – Пусть отдохнет, поспит, а пока поведу я.

Выглядел он как угодно, только не устало. Нервничал, что-то говорил Сьюзан.

– Считает, что у тебя будут большие неприятности, если полиция застукает тебя за рулем, – перевела она.

– И у него тоже, – хмыкнул я.

"Ниссан" разогнался до ста двадцати километров в час. Пустая дорога позволяла. Но колесо то и дело попадало в рытвины, и я почти терял управление. Пружины и амортизаторы были не в лучшем состоянии. А о проколах я старался не думать – полагался на запаску. А вот на что совсем не полагался, так это на свое членство в ААА [58] .

Через десять минут в зеркале заднего вида появились фары машины. Нас догонял маленький открытый джип.

– У нас компания, – сообщил я.

Сьюзан обернулась и посмотрела в заднее окно.

– Не исключено, что полиция. Там два человека.

Я еще сильнее притопил педаль газа. Дорога шла меж рисовых полей – прямая как стрела, никаких поворотов. И я гнал по самой середине, надеясь, что вдали от обочин покрытие лучше. Автомобиль сзади не отставал, но и не догонял.

Мистер Кам посмотрел в боковое зеркало, но ничего не сказал.

– У здешней полиции есть радио? – спросил я у Сьюзан.

– Иногда бывает, – ответила она.

Кам ей что-то сказал, и она перевела:

– Он считает, что за нами гонится полицейская машина и предлагает остановиться.

– Если это полицейская машина, почему у нее нет маячков и сирены? – буркнул я.

– Здесь у полиции нет ни маячков, ни сирены, – объяснила Сьюзан.

– Знаю. Пошутил.

– Не смешно. Мы можем от них оторваться?

– Пытаюсь.

Я выжал из "ниссана" максимум – сто шестьдесят километров в час, – хотя и понимал, что, если попаду в большую яму, разорвет покрышку или машина потеряет управление. А может быть, и то и другое. С полицейскими могло случиться то же самое, но они на удивление увлеклись погоней, и я догадался, что на уме у них что-то иное, а не только двухдолларовая штрафная квитанция. А если нас подставил Пройдоха, копы уже вычислили, что за рулем не мистер Кам.

"Ниссан" держал скорость, но это было нечто вроде игры в кости – кто первый нарвется на приличную рытвину.

Впереди шел тяжелый грузовик; я приближался к нему так, будто он стоял на месте. Вильнул на встречную полосу и увидел, что по ней приближался другой грузовик. Обогнал и в последнюю секунду перед столкновением ушел в свой ряд. Минутой позже фары джипа опять появились за спиной. Он немного подотстал.

Кам нервничал все сильнее, и Сьюзан повторяла ему "им ланг", что, как я помнил, значило то ли "успокойся", то ли "заткнись".