Чтение онлайн

– В частном? Я не вижу темы, на которую мы можем с тобой говорить.

– А я вижу.

Йон открыл дверцу водителя.

– Ты можешь перейти к сути?

– Идет, – ответил Тимо и скрестил руки на груди. – Гамельн. Пиццерия. Официант.

Йон пропустил три этих слова через свое сознание. Гамельн и все, что там произошло, уже отодвинулись так далеко, что он сразу и не понял, о чем речь.

– Какой еще официант?

– Ладно, – неторопливо произнес Тимо. – Тогда бульвар вдоль Везера. Ночь на пятницу. Двадцать минут третьего. Буль-буль – и готово.

Голос Тимо доносился до него словно из далекого, гулкого зала. Последняя фраза вызвала в голове эхо, оно повторялось и повторялось, не оставляя надежд на тишину.

Глаза Тимо превратились в темные щелки.

– Я вас видел. Случайно оказался поблизости. Здорово вы приложили его к столбу. А потом у вас были мокрые кроссовки. И вы пробежали позади клиники. Да, и влезли в кухонное окно.

Йон прислонился спиной к машине. Солнце нагрело металл, тепло проникало сквозь рубашку. Эхо в черепе умолкло. Голова стала ясной, как никогда.

– Значит, ты шастал там среди ночи, – сказал он. – Ну? Алкоголь? Наркотики? После этого что угодно померещится.

Тимо облизал нижнюю губу:

– Я готов поспорить, что на столбе сохранились следы крови.

– Значит, ты всерьез готов утверждать, что я кого-то замочил? По-моему, у тебя крыша поехала.

– Я был в двадцати метрах от вас, – заявил Тимо. – Там рядом густые кусты.

– Что же ты там делал? Курил всякую дрянь?

– Зачем? Мне и так было интересно за вами наблюдать. – Тимо вытащил из джинсов расплющенную пачку сигарет. – Знаете, иногда я вспоминаю вашу жену. Как она лежала возле лестницы. Поза у нее была довольно смешная.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. А что? – Тимо лизнул кончик сигареты. Помолчал. Потом добавил: – Вот только мысли всякие появляются. Ваша жена внезапно падает с лестницы и тут же умирает. – Сигарета выглядела самокруткой. Он не пытался ее зажечь, лишь вертел в длинных пальцах. – Я только рассуждаю вслух. Вы ведь всегда требуете от нас на уроке, чтобы мы логично мыслили.

Шарлотта. Ее пьянство, крики, банальные обвинения, ее идиотское, абсолютно ненужное падение. А он-то считал эту главу своей жизни закрытой. Сейчас его единственный шанс – отмести обвинения Тимо, как бредовые фантазии.

– Я уезжаю, – заявил он. – И постараюсь забыть этот разговор как можно скорей. Ради тебя.

Он сел за руль и сунул ключ в гнездо зажигания. Если Тимо пойдет в полицию и сообщит о той истории на Везере, начнут заново копать не только смерть Шарлотты. Всплывет и его заявление о пропаже Роберта, начнется расследование с применением всех возможных методов. В конце концов Роберта разыщут… Йон вытащил ключ зажигания и вылез из машины.

– Что ты хочешь от меня?

Тим снова не торопился с ответом. Достал зажигалку и закурил сигарету.

– Пятьсот тысяч. – Он задумчиво поглядел на пламя, задул его и закрыл зажигалку. – Наличными. – Выпустил струю дыма в сторону Йона. Уверенно, словно играл в вестерне.

– Ты что, шутишь? – Ему придется обналичить ценные бумаги Шарлотты, снять со сберкнижки все накопления, заложить один из домов. Деньги за фирму он еще не получил от Кёна: договор о продаже пока не был заверен у нотариуса.

– Можете мне также поставить хорошую оценку по латыни, – добавил Тимо. – Она будет неплохо смотреться в моем свидетельстве. А что? Классная идея, как это я сразу не подумал. – Он запрокинул голову и захохотал.

Йон впился глазами в горло мальчишки, в то место, куда можно положить пальцы и сильно сдавить, чтобы смех замолк.

– Ладно. Когда?

– Допустим, завтра. Вам ведь это не составит труда, или как? Бабки у вас водятся, говорят, в большом количестве. То же время, то же место.

Йон взглянул на часы. Пять минут четвертого. Меньше чем через час начнется совещание.

– Где у меня гарантии, что через три дня ты не потребуешь от меня столько же?

Тимо поднял три пальца; между средним и указательным была зажата сигарета.

– Я сматываюсь в Берлин, – сообщил он. – Это будет начальным капиталом. В принципе, я согласен, это отстой – то, что я сейчас устроил. Но раз капуста сама плывет нам в руки, почему бы и нет? – Его лицо просветлело.

Снова Йон обратил внимание, как красив мальчишка.

– Нам? – переспросил он. Если заодно с Тимо еще и Лука делла Мура, тогда это не выход.

Тимо стряхнул с белой майки табачные крошки.

– Я что, сказал «нам»? Как там это называется? Pluralis majestatis, [42] верно? Хотите верьте, хотите нет, но иногда я слушал ваши объяснения.

– Весьма польщен и счастлив, – фыркнул Йон. За его ребрами что-то дрожало.

– Не-е, я серьезно, – заявил Тимо. – Вы можете точно на меня положиться. Я не проболтаюсь, потому что… – Он замолчал и закашлялся. – Я никогда не мог вас терпеть, – добавил он после этого. – Да вы сами догадывались. Но вы чертовски умный. Точно.

Йон молча проглотил неуместный комплимент.

– Прикидываетесь таким приятным и безобидным. На самом деле вы по-настоящему крутой. Знаете, на кого вы похожи? Такой был чувак когда-то в Венеции или типа того, политик, вроде, он еще придумал теорию о власти. Как там его звали?

– Макиавелли, – подсказал Йон и открыл дверцу машины.

– Во-во, точно, – подтвердил Тимо и щелчком послал окурок за скамейку. – Я всегда представлял его похожим на вас.

– Он жил во Флоренции, не в Венеции, – уточнил Йон.

Отъезжая от парковки, он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Тимо по-прежнему сидел на скамье, далеко вытянув перед собой длинные ноги и обратив лицо к небу, словно принимал солнечную ванну.

Завтра к трем. Времени в обрез. Это была его единственная мысль. Несмотря на яркое солнце, ему казалось, будто он ведет машину сквозь бесконечную пелену тумана. Когда ехавший следом водитель напомнил ему отчаянными сигналами, что он проехал на красный свет, Йон направил свой «ауди» на парковочную площадку сбоку от шоссе, опустил стекло и заглушил мотор. Ладони стали влажными, и он вытер их о брюки.