Чтение онлайн

Атмосфера в кафе была совсем другая. На пару секунд оживленная мелодия смешалась с доносившимися с улицы голосами. Однако, когда за нашими спинами под аккомпанемент колокольчика закрылась дверь, стало слышно только звучавшую внутри легкую мелодию, похожую на те, что играли на каруселях.

Было несложно догадаться, клиенты какого возраста приходили сюда: здесь были пожилые люди, наслаждавшиеся шоколадом с чуррос [7] , бабушки и дедушки с внуками и молодые парочки, которые сидели рядом друг с другом, чтобы быть ближе.

Элена взяла с прилавка меню и села за стол, стоявший в глубине, рядом с витриной. Я последовал за ней и споткнулся. Я поднял голову и увидел, что она закусила губу. Элена пыталась, почти безуспешно, не рассмеяться.

– А у тебя случайно нет Хантингтона?

Я застыл, в горле у меня пересохло.

– Что, прости? – спросил я, подумав, что не расслышал.

Она слегка рассмеялась и наклонила голову, как бы извиняясь. Жестом пригласила сесть рядом с ней.

Она встала, чтобы сделать заказ. Казалось, в этом месте ей было комфортно, хотя столы были маленькие и шатались, а стулья стояли слишком близко друг к другу. Она вернулась с двумя средними порциями мороженого и села напротив.

– Итак, ты случайно оказался в этом районе и поэтому зашел в «Чайный дворец»?

Казалось, она меня провоцировала, но было сложно сказать наверняка с этой ее деликатной улыбкой, которая виднелась ярче в левом уголке губ, со слегка приподнятыми элегантными бровями и любопытными глазами, наблюдавшими за движениями ее собственных рук, когда она брала ложку мороженого.

– По правде говоря, мне хотелось тебя увидеть. – Я решил начать игру по-честному.

И пронаблюдал за ее реакцией.

Если она и провоцировала меня до этого, то решила сменить тактику. Опустила взгляд и посмотрела на мое мороженое.

– Извини, я не хотела показаться токсичной, поэтому ничего не сказала раньше, но сейчас не могу молчать: как тебе может нравиться эта гадость?

Я захлопал ресницами.

– Ты не знаешь, что теряешь. Мятно-шоколадное мороженое восхитительно.

– Можешь говорить что угодно, – отозвалась она. – В конце концов, это ты ешь ложкой зубную пасту.

Я засмеялся:

– Попробуй.

– А сколько ты мне заплатишь? – пошутила она.

– Я серьезно. Попробуй.

Элена поерзала на стуле и покачала головой, хотя мы оба знали, что она согласится. Не думаю, что она смогла бы устоять. Не думаю, что стала бы пытаться. У нее было это врожденное любопытство, это желание знать.

Она стащила у меня немного мороженого, и по тому, как она его пробовала, я понял, что она действительно пытается понять, что же мне в нем так нравилось. Но не получилось.

Элена скривилась, протянула мне свое мороженое и сказала, чтобы я попробовал что-то по-настоящему вкусное.

Вечер пролетел быстро. Мы говорили. Мы говорили так много, что, казалось, время повернулось вспять: скалодром, трассы, по которым мы лазали, ее работа в чайном магазине и моя мечта об «Офелии».

– Мечтать о чем-то замечательно, – сказала она мне. – А еще лучше, когда ты что-то делаешь, чтобы эта мечта сбылась.

– А у тебя какая мечта?

Элена открыла было рот, но тут же его закрыла. Покачала головой.

– Прямо сейчас… это мороженое, – ответила она спустя некоторое время. – А потом, возможно, чтобы поскорее наступили выходные.

– Это не мечты, – попытался я спровоцировать ее.

– Почему это?

– Потому что это вещи, которые произойдут независимо от того, что будешь делать ты сама. Сейчас ты ешь мороженое. Выходные наступят.

Я видел, как она засомневалась. Что-то зажглось в ее золотистых глазах, и она покрепче сжала бумажный стаканчик в руке.

– Мне слишком нравится какао с фундуком, поэтому я не буду тебе доказывать, что ты ошибаешься, но знай, что ты не прав. Могут произойти тысячи вещей, которые помешают мне доесть это мороженое. Выходные могут и не наступить.

Ей не нужно было углубляться в тему. Были тысячи вещей; тысячи возможных сценариев, и все с плохим концом.

– Немного пессимистично так думать, тебе не кажется?

Она пожала плечами:

– Я так не думаю. Я научилась находить счастье в повседневной жизни.

– А раньше? Ты училась на журналистике, да? Тебе не жаль, что пришлось отчислиться?

Элена посмотрела на меня через стекло:

– Меня никто не вынуждал.

– Я думал, что после того, как ты залезла…

Она покачала головой:

– Мне сделали выговор, но я могла и дальше учиться. Мои родители не знают. Они думают, я не могу вернуться, но я ушла сама.

– Почему?

– Не самое подходящее было время, – беззаботно ответила она, доедая мороженое.

Мы продолжили разговор; говорили обо всяких мелочах, но это было неважно, потому что каждая тема была интересной, каждая фраза, каждая мысль, каждая история отливала золотом. Открытием, шагом, который нас сближал.

Мы немного смутились, когда к нам подошел официант предупредить, что они собираются закрываться. Мы сразу же встали и вернулись на улицу, туда, где Элена оставила велосипед.

Решили вернуться домой пешком.

Пару раз мы заблудились: пошли длинной дорогой и останавливались каждый раз, когда кто-то рассказывал что-то удивительное, что-то, что заставляло посмотреть друг другу в глаза, потребовать больше объяснений, больше подробностей.

Я проводил Элену до подъезда и предложил помочь с велосипедом, но она уверила, что проблем с лифтом не возникнет.

Потом, стоя напротив друг друга у подъезда, мы замолчали, слишком поздно, слишком не вовремя.

Я подумал, что, возможно, нужно было пригласить ее поужинать. Возможно, наступление вечера могло послужить прекрасным поводом, чтобы присесть куда-то и что-то заказать; замедлить время.