В гости по ночам...
Шрифт:
– То есть это мог быть не Угрюмов, – сказала Ольга. – Конечно, существуют всякие процедуры омоложения…
– Не нравится мне это дело, – однозначно заявил Владимир Викторович.
– Но у нас есть шанс разобраться, – объявила Юлия Карловна. – Конечно, если дама выживет…
Она посмотрела на Ольгу, и этим взглядом выразила поручение докторше, имевшей реальный шанс пройти к пациентке и задать ей вопросы.
– Но как она проникла в квартиру? Дверь же была заперта! Сколько народу звонило в звонок! К нам приходили! – закричала Екатерина Афанасьевна.
– Кто-то открыл, – пожал плечами Игорь Петрович.
– Я пошел за инструментом, – тут же объявил Владимир Викторович. – Мы откроем двери двух запертых комнат, осмотримся и закроем. Сева, что ты стоишь, как в гостях? Иди, жарь себе яичницу. И вообще все, что тут есть из продуктов питания, – твое. Иначе пропадет. И помыться по-человечески сможешь. И постирать.
– Сева, дверь давно стоит открытой? – посмотрела на бомжа Екатерина Афанасьевна.
Мужчина пожал плечами.
– Народ, кто пришел до Ольги? – Игорь Петрович обвел соседей взглядом.
После недолгих обсуждений пришли к выводу, что дверь открыли недавно – иначе жильцы коммунальной квартиры обратили бы на нее внимание, проходя мимо.
– А вампиры появляются только в ночи, – объявил Сева.
– Ты чего несешь? – посмотрел на него Владимир Викторович, все еще собирающийся за инструментом. Но ведь не оставишь же дискуссию! Это, конечно, не обсуждение футбольного матча, но все равно было интересно!
– Вы помните, что сказала нам незнакомая дама? – спросила Ольга.
– Так, забыли про вампиров! – шлепнул рукой по стене Игорь Петрович. – Владимир Викторович, идите за инструментом, осмотримся в этих двух запертых комнатах, потом дальше будем думать. А ты, Сева, кажется, есть хотел?
Сева исчез в направлении кухни, Владимир Викторович вскоре вернулся с инструментом и Гансом, отказавшимся от просмотра матча Бундеслиги в пользу осмотра квартиры этажом ниже. Соседи ведь столько времени отсутствуют! Полным составом! А Ганс-то ведь еще и частный детектив.
– Наверное, нам нельзя здесь находиться, – не очень уверенно заметил немец.
– Мы не в Германии, – ответил ему Игорь Петрович.
– Но незаконный захват чужого жилища…
– А кто что захватывает-то? – посмотрела на немца как на полного идиота Екатерина Афанасьевна.
– Ой, Ганс, ты в компьютерах хорошо понимаешь? – спросила Юлия Карловна. – Ты же все время со своим ноутбуком сидишь!
Ганс кивнул.
– Давай, пока Владимир Викторович другим делом занят, ты посмотришь, что тут у них, – ухватил мысль соседки Игорь Петрович. – А то у нас в компьютерах секут ты и наш коллекционер.
– Но…
– Давай в офис.
Игорь Петрович подхватил немца под локоток и повел в первое помещение. Владимир Викторович тут же занялся делом, наблюдать за которым немцу не следовало.
Замки оказались хлипкими на обеих дверях.
Жильцы коммунальной квартиры, за исключением Ганса и Игоря Петровича, занятых компьютерами, сунули носы в две недавно запертые комнаты. Они были забиты мебелью, чемоданами, сумками и тюками. Все покрывал толстый слой пыли.
Екатерина Афанасьевна, первой ворвавшаяся в комнату, первой и чихнула. К потолку взлетел столб пыли.
– А мебель-то неплохая, – заметил Владимир Викторович, оглядываясь вокруг. – Я себя чувствую, как на старом чердаке…
Владимир Викторович потер руки. Как уже говорилось, он был профессиональным коллекционером и кладоискателем. Поскольку все старые чердаки Петербурга к этому времени, можно сказать, уже обследовали коллеги Владимира Викторовича и он сам, интересы кладоискателей переместились за город. Пришлось немного изменить специализацию, освоить новые навыки. Но ничто никогда не доставляло Владимиру Викторовичу такого удовольствия, как исследование старых чердаков. Себе он оставлял только монеты, остальные найденные ценности продавал или менял. Он жил на свои находки уже много лет, нигде официально не работал и не собирался. Но статья за тунеядство у нас давно отменена. И какое тунеядство?! Профессиональные кладоискатели на самом деле очень много и напряженно работают. Это же не чиновники, которые все равно получат свою зарплату.
– Это не чердак, а чужая квартира, – напомнила Юлия Карловна. – И мне кажется, что это мебель хозяев из комнат, которые переделали под офис. Трудно сказать, какой договоренности они достигли с жильцами…
– Ты считаешь, что Станковичи не покупали квартиру? – посмотрела на соседку Екатерина Афанасьевна.
Юлия Карловна пожала плечами.
– Звуков ремонта слышно не было, – сказала Ольга. Их с Игорем комната располагалась как раз над одной из офисных. – Ремонт здесь делали лет семь назад, может, восемь…
– По-моему, в двухтысячном, – сказал Святослав. – Молодые супруги сюда въехали. Он – какой-то бизнесмен, а она то ли студентка, то ли вообще ничего не делала. Потом ребеночка родила. Но они тут не очень долго жили.
– И квартира стояла пустой, – уверенно заявила Екатерина Афанасьевна. – Потом мужик жил с бабой и ребенком ее. Помните, как его мать приезжала и рассказывала, что эта баба увела его из семьи, и он квартиру снимает.
– Мальчику было лет четырнадцать, – вспомнила Юлия Карловна. – Но в нашу школу он не ходил… И они были вроде с Украины…
– Мальчик с матерью. У них здесь ни прописки, ни жилья не было. И баба окрутила этого, который из семьи ушел и квартиру снял. Точно, его мать говорила, что снимает! Они здесь года два прожили. Оля, ты к ним по вызовам не ходила?
Ольга покачала головой. Она смутно помнила эту семью, а вот молодую мамашу с ребенком помнила. И помнила, как та рыдала, потому что у нее пропал муж.
– Ой, точно, и как я такое могла забыть?! – схватилась за голову Екатерина Афанасьевна.
– Вы вспомните, сколько человек в нашем доме пристрели в девяностые годы, – предложил Святослав.