Чтение онлайн

– Поздравляю! – обрадовался Трофимов. – Как устроил это?

– Случай помог. В лице одного человека. Кстати, вот файл с его данными. Проверьте. Имени и фамилии не знаю, кличка Док.

Глеб сунул карту памяти в приемное устройство и нажал клавишу. Через несколько секунд файл был на компьютере полковника. Тот кивнул и спросил:

– Чем тебя заинтересовал этот человек?

– Он в последний момент решил принять участие в игре. Вместе со мной. До этого помогал советами и делом. Словом, здорово поддержал. Возможно, это обычная человеческая приязнь, но… лучше проверить.

– Все верно, Глеб. Проверим и данные сразу передадим тебе. Система экстренной связи с игроками во время подготовительного этапа позволяет сделать вызов.

– Вы об этом знаете?

– Конечно, – улыбнулся полковник. – Какая у тебя игра?

– «Эльф». Команда «Охотники Таго».

– Как?

– Таго. Первые буквы фамилий игроков прежнего состава.

– Ясно. Это все?

– Да. Нет…

Глеб запнулся, кашлянул и как-то неуверенно посмотрел на полковника.

«Боги, – подумал тот. – И Глеб туда же. Сейчас спросит!..»

– Командир, я понимаю – режим секретности, особая задача, каждый знает то, что ему нужно… Но! Я точно никакого знакомого не встречу? Никто не окликнет меня?

Полковнику вновь пришлось демонстрировать выучку.

– Нет, – спокойно ответил он. – Если кого и встретишь, то они сами по себе. Действительно играют.

– Хорошо. На этом все.

– Успеха, Глеб!

– Спасибо, командир. И тебе тоже!

…К Раскотину Трофимов попал только утром. Генерал выкроил время для встречи, хотя текущие дела заставляли его сидеть в управлении безвылазно. На этот раз, кроме генерала и Коновалова, присутствовал еще один человек.

– Подполковник Сименко Станислав Леонидович, – представил его Коновалов. – Мой помощник. Занимается взаимодействием с комитетом и милицией.

– Мы с полковником знакомы, – сказал Сименко, пожимая тому руку.

Трофимов кивнул, вспомнив, что они действительно встречались в управлении.

Сименко был его ровесником, среднего роста, худощавый. При этом явно неплохо тренирован. Об этом говорили упругая походка, твердое рукопожатие, развитые мышцы предплечий и набитые костяшки пальцев.

«Рукопашник, – прикинул Трофимов. – Если и выступал, то в среднем весе…»

– Что ж, штаб в сборе, – невесело пошутил Раскотин. – Об этом деле, вернее, о сути происходящего, знаем только мы четверо. Исполнители в курсе своих задач. Так что утечка информации означает, что болтает кто-то из нас.

Генерал дернул уголком губ, показывая, что это была шутка.

– Что с внедренными агентами?

– Первоначальную задачу выполнили – будут участвовать в играх.

– Уже хорошо, – кивнул генерал. – Одна проблема решена.

– Есть одно дополнение, товарищ генерал, – добавил Трофимов.

– Что именно?

– Дело в Навруцком.

Полковник коротко передал разговор с Денисом, заострив внимание на возможных проблемах с территориальными органам КГБ и МВД.

– …Он понял, что мы не сможем в случае провала качественно прикрыть его. И что вся операция – частная инициатива, а не официальная деятельность ведомства.

– Ну, до этого не так трудно дойти… – заметил Коновалов.

– Да. Однако Навруцкий четко дал понять, что в случае обострения обстановки он будет действовать, исходя из собственных интересов.

– То есть? – осведомился генерал.

– Либо прекратит выполнение задания, либо… либо предпримет шаги по выходу из трудной ситуации.

– Например?

– Не знаю, товарищ генерал. Навруцкий способен на многое. Помните случай с пленными моджахедами?

Раскотин коротко кивнул. Такие эпизоды враз не забываются…

…Разведчики Трофимова, тогда еще старшего лейтенанта, накрыли небольшую группу боевиков в кишлаке неподалеку от границы с Афганистаном. Командир разведгруппы сержант Навруцкий начал допрос. Но моджахеды молчали. Тогда Навруцкий пообещал убивать каждого, кто откажется говорить.

Когда из восьми боевиков остались трое, они заговорили. Ибо пуля в лоб – весомый аргумент для начала беседы. Трофимов подоспел в кишлак чуть позже. Выслушал доклад сержанта, осмотрел тела убитых и… Доложил только своему непосредственному начальнику – командиру экспедиционного корпуса. Генерал-лейтенант тоже не стал раздувать дело. А полученные сведения позволили нанести точный удар по остаткам крупного отряда моджахедов и очистить путь на юг.

Больше всего генерала поразило хладнокровие, с которым действовал Навруцкий. Он убивал до тех пор, пока пленники не заговорили. А потом не тронул никого пальцем. Холодный расчет и отсутствие эмоций – вот что удивило больше всего…

– Я помню, – повторил Раскотин. – По-твоему, Навруцкий способен сдать нас?

– Нет. Предавать он не станет, я в этом уверен. Все же знаю его достаточно. Но вот начать собственную игру, лавируя между нами, безопасностью и милицией, в случае необходимости может.

– Я не знаю Навруцкого, – произнес Коновалов, – но так понимаю, он должен прикрыть действия Щеглова?

– Приблизительно так.

– В таком случае любая его активность, даже собственная игра пойдут на пользу делу. Заговорщики переключат внимание на него и пропустят Щеглова.

– Может быть и так.

– Ты недооценил его, – сказал Трофимову генерал. – Не просчитал возможных ходов.

– Да, – признался полковник. – Денис сильно изменился. Стал более независим, нетерпим ко всякого рода указаниям и командам. Но если раньше это было задавлено дисциплиной, осознанием необходимости выполнять приказы, то теперь вышло наружу во всей красе.

– Как он только дал согласие на работу?! – удивился Коновалов.

– У него была сложная ситуация в жизни. И он посчитал мое предложение наиболее простым и действенным способом все изменить. Впрочем, я об этом уже докладывал. Но это еще не все.