Усафар
Шрифт:
Свирели птиц на все лады,
А журавли бредут осокой
У кромки сумрачной воды.
И лебединый гулкий клёкот, 670
Как будто чей-то резкий стон,
Подчас – то близкий, то далёкий
Летел сюда со всех сторон.
Вдруг пронесёт с коротким свистом 671
На лёгких крыльях белых птиц
И словно ранний снег, повисли
Пушинки на концах ресниц.
И будто тот же пух лебяжий, 672
Что обронили стаи птиц,
На мхи болот, белея, ляжет,
Качаясь, россыпью пушиц.
Давно багульник был в отцвете 673
И реже стал шмелей полёт,
Но все ж имели на примете
Последний, — вересковый мёд.
Во мхи ныряли куропатки, 674
Клевали россыпи брусник, -
Струился соком кисло-сладким
Неиссякаемый родник.
Олени мягкими губами 675
Срывали ягоды в росе.
Хоть не гнушались и грибами,
Брусничный сок любили все.
Носились утки очумело, 676
Скрипя несмазанной кирзой,
С озёр взлетая то и дело,
Где небо тонет бирюзой.
А солнце всё вползало выше 677
Сквозь сеть берёзовой резьбы,
Скользнув в окно с покатой крыши
Лесной, охотничьей избы.
Глава II
НА ОСТРОВЕ
Проснулась с лёгкостью Арина. 678
Глядит рассеянно кругом
И видит странную картину –
Ей дом нисколько не знаком.
Тут всё, казалось бы, обычно: 679
В оконце – небо в синеве,
Но всё – чужое, непривычно
И вещь любая здесь – внове.
Повис, мерцая сизым светом, 680
Луч солнца, воздух чуть пыля
И осветил два табурета,
Да грубый стол из горбыля.
В углу – кровать на гнутых ножках, 681
Другая – рядом, у печи.
На полках утварь – миски, ложки.
Крапивой пахнут в доме щи.
На стенах шкур оленьих пара 682
Заметно скрашивала вид,
Да меховой одежды старой
В углу с полдюжины висит.
Сухих грибов гирлянды висли, 683
Сушёных трав весь сбор сполна:
Пучки цветков, пожухлых листьев,
Кореньев тьма припасенa.
Всё здесь в диковину Арине, 684
Как будто явь, а словно сон.
От лёгкой дрожи тело стынет
И мысли шли не в унисон.
Но, озираясь удивлённо, 685
Вдруг сознавала всё ясней:
Совсем не сон, определённо,
Что происходит нынче с ней.
Поймёшь тут мигом поневоле, 686
К тому не надо и ума:
Не по своей тут, явно, воле,
Коль не пришла сюда сама.
Вскочив в испуге, тотчас к двери 687
Метнулась с резвостью кота.
Хоть трудно было в то поверить,
Но дверь была не заперта.
Дверь распахнулась настежь в лето 688
И солнце хлынуло в проём,
Слепя Арину ярким светом,
Что плавит смолы полуднём.
От непривычки чуть ослепла, 689
Едва-едва глаза прикрыв
От зноя солнечного пекла
Нечастой северной жары.
То лето выдалось на славу, 690
А тот июль – так нет и слов:
Теплом смолистым воздух плавал
И дух медов с полей несло.