Чтение онлайн

Чарльз ничего не ответил на это предположение. Харримэн не знал, что его пай в Локс не превышал двух тысяч фунтов, так как основной капитал он перевел на финансирование Хайнолта. Но Чарльз считал это только своим личным делом, и не считал, что об этом следовало сообщить Харримэну.

– Я найду какое-то решение. Можете в этом не сомневаться. – Он сунул вексель в карман и встал. – Но то, что вы отказываетесь принять безупречно оформленный вексель, выданный фирмой с такой репутацией, как у компании Франкуса Уорда, сверх моего понимания. И мое отношение к этому, скажу вам, весьма отрицательное!

Прямо из банка он направился на Хайнолт, чтобы вместе со своим клерком Престоном просмотреть книги и выявить задолжавших покупателей. Но общая сумма к оплате не покрывала всех долгов, да и на сбор ее ушло бы слишком много времени. К тому же он боялся оскорбить своих клиентов – это было недопустимым риском. Похоже, оставался только один выход – тот, который ему подсказал Харримэн. Прибыв на Локс, он узнал, что Мейнард уже уехал домой. Занявшись делами Локс, он на время забыл о проблемах Хайнолта, и лишь в половине восьмого, сидя за своим столом в конторе, вновь о них вспомнил.

Раз уж он решил обратиться за помощью к Мейнарду, было бы лучше поехать к нему домой, там они могли бы поговорить наедине, не опасаясь, что Энсти подслушивает под дверью. Но Чарльза не переставали мучить сомнения, а здесь, в конторе Мейнарда, они лишь усилились. Рассказывать Мейнарду о положении дел на своей фабрике, к которой он относился так ревниво, отвечать на его вопросы и выслушивать колкости – это казалось Чарльзу невыносимым, особенно с учетом того, что Мейнард мог ему просто-напросто отказать!

Мейнарда тоже тревожила сложившаяся финансовая ситуация, и он оставил Чарльзу свое предписание, которое лежало на столе.

«Никаких кредитов новым клиентам. Никаких сделок на сумму, превышающую 400 фунтов стерлингов. Разослать данное постановление всем покупателям с требованием незамедлительно оплатить счета. Обеспечить постоянных клиентов всем им причитающимся, но не превышая обычной для них нормы».

И далее в том же духе еще на полторы страницы.

Но скоро Чарльз перестал вникать в содержание письма и принялся изучать почерк Мейнарда. И хотя он был ему хорошо знаком, теперь он смотрел на него иначе: аккуратные буквы, ровные ряды строк… Отодвинувшись назад, так, чтобы падало больше света, он принялся снова перечитывать постановление. Перечитав, отложил его в сторону и закурил. Но затем, чтобы не терять времени, бросил сигарету и встал.

Подойдя к столу Мейнарда, взял его ручку. Усевшись вновь за свой стол, достал чистую бумагу и, сверяясь с письмом, начал имитировать почерк Мейнарда, обращая особое внимание на его индивидуальные особенности. Через несколько минут лежащий перед ним лист бумаги оказался заполнен фразами из письма. Затем на другом листе Чарльз почерком Мейнарда выписал весь алфавит, сначала заглавные, а затем строчные буквы.

Изучив то, что вышло, он постарался воспроизвести подпись Мейнарда. Снова и снова, до конца страницы. Затем попробовал написать несколько фраз и аббревиатур, которые обычно употреблял Мейнард, выписывая векселя. Чарльзу показалось, что это дается ему с легкостью. Он даже удивился. Но теперь, дойдя до главного, он почувствовал сердцебиение. Он встал и снова закурил, но теперь докурил сигарету до конца. Он медленно прохаживался из угла в угол, пытаясь успокоиться.

Докурив, вернулся к столу, решительно достал из кармана бумажник и вынул из него вексель, который его банкир отказался учесть. Он положил его перед собой и пробежал глазами. Вексель был выписан его собственной рукой, и в нем оговаривалась оплата в течение девяноста дней, а поверх стояла размашистая подпись Франкуса Уорда, подтверждающая, что оплата по векселю гарантируется лондонскими банкирами Коллетом и Боуном. Номинал векселя составлял девять тысяч пятьсот фунтов стерлингов, но, увы, его банк в Чардуэлле без всяких к тому оснований отказывался учесть его, ставя Чарльза таким образом в крайне тяжелое положение. Эта мысль добавила ему решимости, и он резким движением перевернул вексель чистой стороной вверх. Своим изящным почерком он написал следующее передаточное уведомление: «По достижении срока платежа выплатить полную сумму, указанную в настоящем векселе, мистеру Мейнарду, владельцу Локс-Милл». И расписался.

Затем перевел дух и уже ручкой Мейнарда и подражая его почерку, написал еще одно уведомление.

«В компанию „Джаррет и Сын", Чардуэлл: Выплатить указанную в настоящем векселе сумму мистеру Ярту по предъявлении, с удержанием одного процента комиссионных. Настоящий вексель подлежит перед, в Локс-Милл после осуществления платежа, в указанный срок».

Подделав документ, Чарльз поставил внизу подпись Мейнарда: «Том. Мейнард, Локс-Милл». Затем поставил на обратной стороне свою собственную подпись.

Закончив, снова откинулся на стуле и закурил еще одну сигарету. Руки его сильно дрожали. Над его верхней губой выступил пот. Он чувствовал невыносимую тяжесть в груди. Чтобы успокоиться, он глубоко затянулся и стал медленно выпускать дым, еще раз просматривая написанное. Он сжульничал, но еще не дал документу ход. Еще была возможность вернуть все назад. Но взвешивая все за и против, он понял, что ни за что не сделает этого. По одной простой причине: это означало бы, что нужно уничтожить вексель, а потом информировать Франкуса Уорда о его утрате. Это вызовет большие осложнения. Нет, теперь придется довести дело до конца, иначе производство на Хайнолт встанет, и на его будущем можно будет поставить крест. И все из-за какого-то скандала в Сити, о котором, как и обо всех других скандалах, недели через две будет забыто.

Более того, эта подделка была не чем иным, как заемом, правда, без ведома кредитора. Мейнард получит свои деньги назад, как только вексель Уорда вступит в силу, а это произойдет через девяносто дней. Шанс, что обман будет раскрыт, слишком ничтожен, так что об этом не стоит и думать. Мейнард теперь редко посещает банк. Если ему требуется узнать, как обстоят дела с кредитами, он поручает это Чарльзу, а поскольку с кредитами у Локс-Милл все всегда в порядке, делается это крайне редко. Что же касается официальной аудиторской проверки, то до нее еще далеко.

Как бы там ни было, Чарльз остался весьма доволен собой. Человек, над которым нависла такая угроза, идет на все. Теперь можно и успокоиться. Он сделал то, что считал нужным, и это принесло ему облегчение. Он выплюнул сигарету и стал приводить в порядок бумаги, лежащие на столе. Спрятал вексель в бумажник, а бумажник – в карман. Затем собрал листы, на которых отрабатывал почерк Мейнарда, и сжег их в камине. Туда же швырнул снятую с пресс-папье промокашку и содержимое пепельницы. Было уже девять часов. Он зажег лампу, положил на место ручку Мейнарда и вернулся за свой стол. Достал из ящика книгу заказов, корреспонденцию и занялся текущими делами.