Упрямая девчонка
Шрифт:
— Спасибо, — услышал он ласковый шепот, и нежные губки припали к его губам.
Флинн легонько привлек ее к себе, отвечая на поцелуй, и почувствовал, как по жилам растекается жидкий огонь. Не в силах удержаться, он стал целовать ее настойчиво и страстно.
Она покорно раздвинула губы, их языки встретились, и от вспышки желания у Флинна потемнело в глазах. Он до боли хотел эту женщину. Он хотел ее и имел на это все права, ведь она была его женой.
Но Мелисанда отвечала на его поцелуй так же страстно не потому, что любила его, Флинна, а потому, что принимала его за героя, которым он никогда не был. Увы, он отдавал себе отчет в том, что ему недолго осталось играть роль благородного «хорошего человека».
Флинн неловко отстранился, не смея поднять на нее глаза, и заставил себя сложить руки на коленях. Он всей кожей ощущал на себе ее растерянный, ищущий взгляд. Он даже чувствовал на щеке ее разгоряченное, частое дыхание.
— Прости, — с трудом произнес он, — но я не могу спать с тобой, пользуясь тем, что ты принимаешь меня за кого-то другого. Я не герой, Мелисанда. Возможно, мой поступок и выглядит красиво в твоих глазах, но мне он почти ничего не стоил.
— Но ведь ты мог жениться на другой, жениться с выгодой, — тихо, но отчетливо промолвила она, снова беря его за руку. — Ты знал, что у меня нет денег, но все равно женился на мне. А ведь при желании ты мог бы очаровать любую женщину. — Мелисанда бросила на Флинна кокетливый взгляд и лукаво улыбнулась. — В нормальной одежде и с небольшим титулом тебе не составило бы труда найти молодую вдову с приличным состоянием.
— Нет, ты опять меня не понимаешь, — возразил Флинн с трудом удержавшись от улыбки. — Мне ничего не стоило жениться на тебе даже без денег прежде всего потому, что я знал, что рано или поздно вернусь отсюда в свое время. И еще я уверен, — торопливо добавил он при виде знакомой горькой гримасы на ее лице, — что мне удастся сделать это в Мерстане, через фонтан. Тем же путем, каким я попал сюда с самого начала.
С тоскливо сжавшимся сердцем он следил за тем, каким чужим и холодным становится ее лицо.
— Мистер Патрик… — Она запнулась и поправилась: — Флинн! Ты достаточно сообразителен, чтобы понять невозможность того, что ты говоришь о будущем. В конце концов, ради чего ты с таким упорством цепляешься за эту сказку? Ну подумай сам, это не укладывается ни в рамки здравого смысла, ни в рамки религии. Господь дал нам возможность родиться, прожить жизнь и умереть в отпущенные Им сроки. Разве ты сам в это не веришь? Как ты можешь жить до того, как появился на свет?
— Всего неделю назад я полностью согласился бы с каждым твоим словом!
— Ну, хорошо, — недовольно произнесла она, отложив в сторону книгу. — Если ты действительно из будущего, то должен знать что-то такое, что только должно случиться. Предскажи какое-нибудь выдающееся событие, чтобы у меня был повод тебе верить. — Она смотрела на него со снисходительным терпением, как на капризного ребенка.
— Все, что я могу предсказать наверняка, — сокрушенно признался он, — случится через много лет после твоей смерти. Как, к примеру… как машины. Все желающие обзаведутся такими экипажами, сделанными из стали, резины и пластика. Они будут бегать сами, без лошади, и в десять раз быстрее. Намного быстрее поездов, если, конечно, ты уже знаешь, что это такое. — Он помогал себе руками, рассеянно глядя в пространство и вспоминая картины из будущего. — А еще у нас будут самолеты — там, в небе. Мужчины… и женщины, конечно, смогут пересекать океан за несколько часов. И телевидение — такие ящики с картинками… вроде вертепов, маленькие театры на дому. И компьютеры…
Черт побери, ну как прикажете ей объяснять, что такое компьютер?! Но когда Флинн посмотрел на Мелисанду, то понял, что ее совершенно не трогает его отчаянная попытка что-то растолковать. Ей было любопытно — и все.
— Мелисанда, — веско промолвил он, — я не пытаюсь тебя развлекать. Поверь, мне не до шуток. И все эти вещи действительно будут! В 1969 году человек сядет в ракету и полетит на Луну — и провалиться мне на этом месте, если я вру!
— Мистер Патрик! — На этот раз она все-таки не удержалась от смеха. — Вам следует торговать своими историями! Кажется, у нас все-таки будет способ заработать себе на жизнь!
— Я хотел бы только одного — чтобы ты сама дожила до этих дней и увидела все своими глазами! — с горечью воскликнул он. — Жаль, что у меня под рукой нет хотя бы картинки… не нарисованной от руки, а напечатанной по новой технологии. Или фотографии. Впрочем, фотографию ты еще можешь застать.
— Флинн, пожалуйста, перестань. Это зашло слишком далеко. Тебе не следует упорствовать в своих…
— О'кей, погоди! Наполеон еще жив?
— Конечно, он выслан на Эльбу.
— Отлично! — вскричал Флинн. — Потому что я могу предсказать, что с ним будет дальше!
В ту же секунду сочувствия на ее лице как не бывало. Она скептически задрала брови.
— Он скоро сбежит с Эльбы!
— Подумаешь, новость! — рассмеялась она. — Да все только и говорят о том, что он наверняка сбежит!
— О'кей, тогда слушай дальше. Как только он сбежит, начнется еще одна война, и она войдет в историю под названием «Сто дней Наполеона».
— Сто дней Наполеона? — Кажется, Флинну все-таки удалось задеть ее за живое! — Неужели войска союзников окажутся настолько слабы? Или это не мы, а он продержится всего сто дней?
— Он, конечно, он! Его разобьют окончательно, в месте под названием Ватерлоо, а потом сошлют на остров Святой Елены. Вот только я не уверен… какой сейчас год? 1815-й? — Он ненадолго задумался. — Нет, не знаю, но ели его уже отправили в ссылку, то сто дней должны начаться в этом году. Не думаю, что он долго торчал на этой Эльбе. К сожалению, я мало что запомнил из курса по истории, да и школу окончил давным-давно.
— По-моему, тебе ни в коем случае не следует говорить об этом с кем-то еще. Тебя немедленно обвинят в измене. Скажут, что ты составил заговор с целью его освободить.
— Ну да! — расхохотался Флинн. — Кроме меня, его освобождать некому!
— Послушай, такими вещами не шутят!
— Да ладно, я ведь ни с кем об этом и не говорил, кроме тебя. Да и то только потому, что хочу, чтобы ты поверила в мою историю. Давай сделаем так, — он схватил с ночного столика клочок бумаги и сунул ей в руки, — запиши все, что я сказал. И когда это произойдет, у тебя останется доказательство того, что я не врал. Правда, я не уверен, произойдет это в будущем году или в этом. — И он оглянулся в поисках карандаша или ручки. Но Мелисанда отложила бумагу в сторону, откинулась на подушки и с упрямым видом скрестила руки на груди.