Чтение онлайн

— Честно говоря, я не понимаю, зачем это нужно, — с запинкой произнес он. — При всем моем уважении к вам, ваша светлость, это все-таки мои личные воспоминания. И я не понимаю, почему они вас так интересуют.

Герцог продолжал буравить его взглядом. Флинн решил, что его прозрачные синие глаза кажутся ему необычными потому, что выглядят слишком молодыми на таком старом лице.

— А вы все-таки уважьте старика, — наконец промолвил Мерстан и откинулся в своем кресле, сложив руки на животе.

Флинну стоило больших усилий выдержать его взгляд. Большинство его ранних воспоминаний было связано с переездом в Америку и ощущением чуждости внезапно окруживших его людей и обстановки. Однако в свое время он наслушался столько витиеватых рассуждений, толковавших эти детские впечатления с точки зрения новейшей психологии, что даже не стал о них говорить.

— Я помню… — Он сделал глубокий вдох и с умным видом уставился в потолок. Через минуту он опустил взгляд и посмотрел на герцога, на Лурдса и на Мелисанду, следившую за ним с таким же вниманием, как и два старика. — Вы знаете, все это кажется каким-то неинтересным. В конце концов, мне было от силы шесть лет. Маленькие дети воспринимают мир совсем по-другому, и то, что могло показаться мне важным тогда, вряд ли действительно имело значение.

— Мы это понимаем, — терпеливо кивнул герцог.

— Ну же, Флинн. — Мелисанда тоже кивнула ему и даже пожала руку, стараясь ободрить.

Вот так дела! И это после всего, что они наговорили друг другу вчера? Что же здесь происходит?

— Я помню кусты, — послушно начал он без особой надежды хотя аудитория ловила каждое его слово, Флинн не сомневался, что их ждет скорое разочарование. — Я помню, как любил прятаться в этих кустах и без конца по ним лазал.

Лурдс закивал так, что стало страшно, как бы он не вывихнул шею. Если первая порция информации привела старика в такой восторг, то к концу рассказа его запросто может хватить удар!

— Хорошо, — сказал герцог, — Что еще?

— Я помню большой камин, обложенный камнем, — продолжал Флинн, скрестив руки на груди и глядя в огонь. — И над этим камином… что-то такое большое… как бы вам сказать… — Он не заметил, что пытается помогать себе руками. Его глаза по-прежнему были обращены на пламя, однако взгляд стал рассеянным, блуждая где-то в тайниках души. — Нет, не могу вспомнить, что это было, но я помню, как мне было интересно. Кажется, я даже влез на камин, чтобы разглядеть эту штуку поближе. Вроде бы это была картина… ох нет! — Он встряхнул головой, как будто это помогало оживить самые давние воспоминания. — Голова… Ну, вы знаете — охотничий трофей. Голова медведя или еще какого-то зверя!

Лурдс уже не скрывал торжествующей улыбки. Но Флинну было не до этого, ожившие воспоминания всплывали одно за другим.

— Еще там был… пол, мраморный пол с какими-то серо-голубыми завитками. Очень холодный, я помню, как обводил узоры пальцем.

Он надолго умолк, погрузившись в запутанные лабиринты памяти. Скрытые в них картины были смутными и невыразительными, но настоящими. Флинн был уверен, что ничего не выдумал. Этих картин становилось все больше, но они по-прежнему были разрозненными обрывками, не желавшими складываться в единое целое, как фрагменты невероятно сложной мозаики.

— Вы можете вспомнить кого-нибудь из людей? — вполголоса спросил Лурдс, как будто хотел стать ему проводником на сеансе медитации.

Флинн отрицательно качнул головой.

— Но зато я помню… птицу!

Герцог так резко подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла, что Флинн очнулся и сосредоточил на нем свой взгляд.

— Что это за птица? — спросил Лурдс.

Флинн удивленно посмотрел на старого слугу. С какой стати его это так заинтересовало? Впрочем, это было не менее нелепое воспоминание, чем те, которыми он делился со стариками до сих пор.

— Совершенно черная птица, вроде вороны, наверное. В то время она казалась мне просто огромной. Я помню, как птица сидит на камине. Наверное, ей каким-то чудом удалось пробраться в дом.

Воспоминания несколько потускнели, потому что теперь Флинна заинтересовало то, как ведут себя герцог и Лурдс. Герцог следил за ним, Флинном, а Лурдс следил за герцогом. Флинн повернулся к Мелисанде и с виноватым видом приподнял брови.

— Пожалуй, это все. Я ничего не выдумал, — промолвил он в ответ на ее вопросительный взгляд. — Я понимаю, что этого слишком мало, но все до последнего слова — правда. — И он снова обратился к герцогу: — Это все, что вы хотели узнать?

— Видите? — горячо воскликнул Лурдс, теребя герцога за плечо. — Это он! Я предчувствовал это с самого начала — и не ошибся! Птица, ваша светлость, птица! Он помнит того ворона!

— Погодите, — воскликнул Флинн, не в силах сдержать любопытство, — о чем это вы толкуете? Что все это значит?

Лурдс выпрямился и посмотрел на него, но не произнес ни слова. Герцог тоже поднял голову, вглядываясь в его лицо.

— Как долго вы находитесь в Англии?

— Около недели.

— Вы вернулись сюда в первый раз?

— Да.

— Почему вы сделали это именно сейчас?

А вот это был очень опасный вопрос. Флинн оглянулся на Мелисанду, но она потупилась, избегая смотреть на него.

— У меня не было выбора, — начал он. — Я… мой отец не так давно скончался, и моя мать… пожелала, чтобы я вернулся. Я и сам толком не понимаю почему, но я подчинился, чтобы не обижать ее.

— Она все знала, — шепнул герцогу Лурдс. — Возможно, под конец в ней проснулась совесть.

— Она не советовала вам обратиться ко мне?

— К вам? — При одной мысли об этом Флинну стало смешно. — Нет, не советовала.

— Почему вы так развеселились? — Герцог грозно нахмурился, и Флинну сразу стало не до смеха. — В моих вопросах нет ничего смешного!

— Да, я знаю… сэр, но одна мысль о том, что она могла посоветовать мне обратиться к вам, показалась мне забавной. Простите, если я невольно вас обидел.

— А кто-то другой советовал вам обратиться ко мне? Флинн понимал, что играет с огнем, но не удержался и с лукавой усмешкой покосился на Мелисанду: