Чтение онлайн

Парочка проникнутых революционным рвением китежан скрылась в недрах дома, но пребывание их там оказалось недолгим. Спустя десять минут они вновь объявились на крыльце.

— И не забудь, лично в руки товарищу Перцу, — говорил, судя по голосу, обладатель стеклышек.

— Кому? А да, это же революционный псевдоним, я забыл…

Третьим в небольшой компании стал выведенный из конюшни конь. Он фырканьем возражал против ночной поездки, всячески намекал, что приличные люди, да и животные, в это время спят. Увы, слушать его никто не стал. И совершенно зря.

Непонятливый хозяин дома вскочил в седло, сверху раздался его приглушенный голос:

— Партия с нами!

— С нами! — ответил бородач, после чего ему осталось только вслушиваться в удаляющийся топот копыт.

Городские ворота в ночное время должны быть все время закрыты. Но это в теории. На практике охраняющие их стражники не прочь время от времени открыть створки, чтобы проверить, не затаился ли за ними враг. А если при этом наружу выскочит кто-то из горожан, а в карманах стражи станет чуть больше денег, это ведь родному городу никак не повредит?

Родной город может спать спокойно.

Убедившись, что гонец благополучно выехал из Задрипанска, бородач довольно хмыкнул. Огладив бороду, он огляделся и ловко ввинтился в ночную тьму, в которой и пропал.

Стольный город Китеж немногим отличается от меньших городков, расположенных в том же Лоскуте. Главное отличие заключается в размерах. Окраины Китежа занимают пространство, на котором вполне разместились бы три Задрипанска, а заблудиться в их узких, кривых переулках, больше напоминающих канавы с грязью, куда проще, чем в глухом лесу.

Дома тут, как и положено, кривые, с покосившимися стенами и непонятно как держащимися на них крышами. Но под некоторыми из этих убогих строений прячутся мощные, выложенные кирпичом подполы. В таких хорошо хранить картошку, свеклу и прочую репу.

А также проводить революционные заседания.

— Товагищи! Мы получили чрезвычайное, агхиважное сообщение! — говорил усевшийся на мешок с неопознанными овощами человек, известный под революционным псевдонимом «товарищ Огурец».

— Что за сообщение? — мрак в углу подпола, куда не доставал свет укрепленной на перевернутом ящике свечки, зашевелился, превратившись в плотную фигуру, единственным видимым атрибутом которой были роскошные, пышные усы.

Революционер, носящий псевдоним «товарищ Металл», не любил, чтобы его видели.

— Агхиважное! — повторил товарищ Огурец, по лысине которого, начинающейся от шеи и заканчивающейся у переносицы, ползли взволнованные блики. — Шанс, о котогом так долго говогили мы, наконец пгедставился Геволюции!

— Всех убьем! Всех! — сидящий на полу чернобородый человек в маскировочного цвета (серой с бурыми пятнами) одежде кровожадно оскалился и выхватил откуда-то громадный кинжал. — Зарежем!

— Не надо суетиться, товарищ Усама, — остановил его еще один революционер, высокий и тощий, точно копье. Бородка клинышком делала его похожим на Дон Кихота, только вот не было у рыцаря печального образа такого ледянистого, холодного взгляда.

Когда его обладатель двигался, слышался негромкий металлический скрежет.

— Не надо суетиться, — повторил холодноглазый, — выслушаем сначала, что нам скажут! Что за шанс?

— Агхиуникальнейший! — товарищ Огурец взглядом, в котором горело торжество, обвел собравшихся. — В пгеделы нашего Лоскута вступил великий волшебник!

— И что? — не понял товарищ Усама, ковырявший кинжалом в ухе. Оттуда доносился такой скрежет, словно ушная раковина была полна цемента.

— Великий волшебник! Повелитель демонов! — выпалил товарищ Огурец. — Котогый может вызывать их и повелевать ими!

— Это… хорошо, — неторопливо, как всегда, проговорил товарищ Металл. — Если получится использовать такого мага в интересах Революции…

— То мы всех зарежем! — воскликнул Усама, вынимая кинжал из уха.

— Резать будет… некого, — вздохнул товарищ Металл. — Демоны сделают всю работу за нас. Осталось только… похитить этого мага. Но это не проблема. Ведь так… товарищ Феликс?

Формально главным революционером считался товарищ Огурец, но все время остающийся в тени (в самом прямом смысле!) Металл принимал большую часть действительно важных решений.

— Мои люди будут готовы завтра, — бесстрастно отозвался обладатель холодного взгляда, и его искусственные суставы, за которые Феликса именовали Железным, чуть слышно скрипнули. — Дайте мне только описание этого самого волшебника.

— Почему похищение доверили не мне? — обидчиво воскликнул Усама. — Я возражаю!

— Твои люди очень хогошо умеют убивать, — пояснил товарищ Огурец, ехидненько ухмыляясь. — А маг нам нужен живым!

Чернобородый не нашел, чего возразить, и только мрачно засопел, словно простуженный носорог.

— Ну все, товагищи! Гасходимся! — хлопнул в ладоши главный революционер. — Но сначала споем Партийную Песню…

Проходи кто в этот момент мимо неприметной халупы на самой окраине Китежа, то до его слуха донеслись бы исходящие из-под земли заунывные звуки. Прохожий, убоявшись призраков, кинулся бы наутек, и правильно поступил бы. Поскольку звуки складывались в слова, куда более страшные, чем все призраки, вместе взятые: «… разрушим до основанья, а затем! — тянули мужские голоса, больше привыкшие отдавать команды и выкрикивать лозунги. — Мы наш, мы новый мир построим! Кто был ничем, тот станет всем!»

Китеж не выпихнулся из-за горизонта, подобно тому же Ква-Ква, колышущееся облако смога над которым видно за много километров. Просто поля с пасущимися буренками, перелески и рощи из белоствольных берез неожиданно расступились, открыв вид на стольный град.

Выглядел он немногим величественнее Задрипанска. Россыпь домиков (все, как один, покосившиеся, словно пьяные). Над ними — бревенчатая стена с соответствующими башнями, а еще выше — раскоряченный силуэт княжеского терема.