Чтение онлайн

– Ты и сейчас еще не знаешь, Глеб. То, что тебе пока известно, – это детский лепет на лужайке, поверь.

– Так мне тем более выбирать не приходится! – сказал Глеб нервно. – У меня выбора нет! Согласен?

– В общем, да! – честно признал Горецкий.

Он метнул взглядом по сторонам, ничего подозрительного не увидел и тогда достал из кармана фотографию полковника Ведьмакина.

– Ты знаешь этого человека? – спросил он.

– Бог ты мой! – обмер Глеб.

Он пришел в такое волнение, будто вдруг увидел призрак.

– Это же он! Он мне Женьку с рук на руки передал!

– Не ошибаешься?

– Ну какая может быть ошибка, Илья?! Это и есть тот самый папик! Откуда у тебя эта фотография? Кто этот человек?

– Помнишь, я тебе рассказывал недавно о том, что мы работаем с очень сложным пациентом?

– Амнезия с полным замещением самоидентификации…

– Да! – кивнул Горецкий. – Так вот пациент наш – этот мужик!

Тряхнул фотографией Ведьмакина перед носом у Глеба.

– С его мозгами кто-то проделал такой же точно фокус, что и с твоей Евгенией! Один в один! Никаких отличий! И сколько мы с ним ни бьемся – результат практически нулевой! Так, вспоминает что-то время от времени, но это даже не обрывки воспоминаний, а слезы одни. Вспомнит имя… Спрашиваем у него: а что за имя такое? Кто этот человек?.. Глазами хлопает. Не помнит.

– Послушай, лучше бы меня в это все никак не впутывать.

– Не понял! – с неприязнью глянул Горецкий.

– Илья! Я знаю, что ты ко мне – со всем почтением. Знаю, что считаешь меня хорошим специалистом. Но эта ваша служба… Где ты сейчас работаешь… Если я правильно понимаю, конечно… Я хотел бы от всего этого подальше держаться. Я в шоке, если честно, если моя Женька и этот вот мужик так тесно связаны, и ФСБ этим делом занялось – тут дело швах, и надо прятаться, а не консультировать своих старых друзей.

– О каких консультациях ты говоришь?

– Ты хочешь, чтобы я тебе помог с мужиком этим разобраться? – прямо спросил Глеб.

– В общем, да.

– Нет, Илья, я этим заниматься не буду. Я бы тебе помог…

– Да не мне бы ты помог, – поморщился Горецкий. – Ты решил, что я хочу, чтобы ты меня негласно консультировал? Чтобы я с твоей помощью мужика этого расколол, и мне за это от моего начальства очередная звездочка на погоны и прибавка к зарплате, а тебе от меня бутылка французского коньяка в благодарность за помощь?

По глазам собеседника Горецкий видел, что нечто подобное Глеб и предполагал.

– Я тебе сейчас все расскажу, – пообещал Горецкий. – Выдам страшную тайну.

– Не надо! – слабо запротестовал Глеб.

– А без этого ты ничего не поймешь и ничему не поверишь, – убежденно сказал Горецкий. – Ты помнишь президентские выборы девяносто шестого года? «Голосуй или проиграешь!», президент танцует на сцене, коробка из-под ксерокса, олигархи…

– Помню, конечно.

– Тогда власть едва не облажалась. Судьба президента висела на волоске. Рейтинг был где-то в районе нуля, демократия в опасности, красно-коричневые рвутся к власти. Помнишь этот психоз?

– Помню. Истерия была что надо.

– Да. Но обошлось. Пришли на помощь олигархи, дали денег, демократию спасли. Но страх запомнился.

– Я уже успокоился, – сказал Глеб. – Давно забыл.

– Я не про тебя. Я про тех, кто наверху. До них наконец дошло, что если у тебя есть власть, а денег нет, то и власти очень скоро не будет. И они стали копить деньги. Личная заначка президента. На тот случай, если в следующий раз олигархи передумают помогать. Стали создавать такой секретный фонд.

– Президент стал создавать?

– Я не думаю, что лично президент. Короля ведь делает свита. Но это сейчас совсем неважно – знал он или не знал. Главное, что точно известно: этот фонд есть, деньги туда перекачивались. Сведений мало, все засекречено, и документов пока никаких не удалось найти, все пока что рассчитано эмпирически, на глазок прикинули, сколько в том фонде денег может быть. Ориентировочно – двадцать пять миллиардов долларов.

Глеб слушал молча и никак не реагировал. И цифра, названная Горецким, его вообще явно не поразила. Большие деньги, даже очень большие деньги, когда они принадлежат не тебе, а кому-то другому, а тебе они не достанутся никогда и вообще никакого влияния на твою жизнь оказать не способны – ну и какой же к этим деньгам у тебя может быть интерес?

– И эти деньги пропали, – сказал Горецкий. – Просто исчезли.

– Разворовали? – понимающе посмотрел Глеб.

Ничего, мол, удивительного. Знаем, где живем. Я, мол, что-то такое и предполагал с самого начала. Ты еще только начал свой рассказ, а я уже заподозрил, что чем-то таким некрасивым все и закончится.

– Нет! – уверенно сказал Горецкий. – Эти деньги есть! Они где-то лежат! И никто не знает где! Вот этот мужик знает, – взмахнул фотографией Ведьмакина. – Но он забыл!

Вот только теперь, когда абстрактные двадцать пять миллиардов вдруг оказались связаны с конкретным человеком, которого Глеб видел лично, он будто пробудился.

– Да ты что! – сказал он. – Двадцать пять миллиардов?

Он взял из рук собеседника фотографию Ведьмакина и всмотрелся с обновленным интересом.

– Он кто? Банкир?

– Нет, он офицер ФСБ. Ему поручили эти деньги надежно пристроить. Может быть, он деньги по западным банкам попрятал. Или акций надежных прикупил. Или в золото все вложил.