Чтение онлайн

Ведьмакина кивнула.

– Я нашел этот ключ сегодня ночью, – сказал Корнышев.

– Где?

– Здесь, в вашем доме.

Женщина посмотрела на Корнышева с сомнением, но ничего не сказала.

– После того случая Катя отказалась от ячейки, – предположительным тоном произнес Корнышев.

– Да.

– Но того, что она хранила в ячейке, вы так и не видели.

– Нет.

– Но в тот раз вы задумались о том, что неплохо было бы обзавестись такой же ячейкой и вам, – понимающе улыбнулся Корнышев.

Ведьмакина замялась. Было видно, что тема эта ей неприятна.

– Я не ошибся? – проявил настойчивость Корнышев.

– Не ошиблись.

Он не стал больше расспрашивать ее об этой ячейке, потому что все, что нужно, он узнает уже через пару часов, а пока он перевел разговор на другое, чтобы отвлечь собеседницу от неприятных ей мыслей.

– Я нашел в вашем доме путеводитель по Швейцарии, – сказал Корнышев. – Вы ведь там были, кажется?

– Да, мы с мужем туда летали. Я вам рассказывала.

– Я помню, – кивнул Корнышев. – Вот этот путеводитель вы брали с собой?

Он положил путеводитель рядом с ключом.

– Мы с этой книжкой путешествовали, это точно, – подтвердила Ведьмакина.

Корнышев перелистал страницы, нашел ту, где был вписан телефонный номер.

– Это почерк вашего мужа?

Ведьмакина всмотрелась. Выглядела она озадаченной.

– Вам незнакома эта запись? – спросил Корнышев.

– Н-нет, – покачала головой Алла Михайловна. – И это не рука моего мужа.

– Вы уверены?

– Абсолютно!

– И не ваша, конечно же.

– Нет!

– А кто мог вписать этот номер?

– Я не знаю.

– Может быть, это почерк вашего сына? Я обнаружил этот путеводитель в его комнате.

– Нет-нет! – уверенно сказала Алла Михайловна. – Это не почерк кого-либо из членов нашей семьи. Это писал кто-то мне незнакомый.

– Но это ваша книга?

– Там последняя страница должна быть вырвана, – вспомнилось Ведьмакиной. – У меня в Цюрихе сломалась сережка. И я, чтобы ее не потерять…

Корнышев раскрыл путеводитель. Последней страницы не было.

– Наша книга, – сказала Алла Михайловна. – Видите, совпадает?

– Значит, вы этой книгой пользовались в Швейцарии?

– Естественно!

– А эта запись тогда уже здесь была?

– Я не помню.

– Это телефонный номер, – сказал Корнышев. – Может быть, вы вспомните, кому он принадлежит? Кому вы или ваш муж звонили там, в Цюрихе?

– Я – никому.

– А ваш муж?

– Муж кому-то звонил, конечно.

– Кому?

– Я не знаю.

– Мужчине? Женщине?

– Да вот хотя бы тому молодому человеку, который нас встречал. Я рассказывала вам. Помните?

– Помню. Это его номер?

И снова Ведьмакина сказала:

– Я не знаю.

– А мог тот человек своей рукой вписать номер своего телефона в ваш путеводитель?

– Мог, наверное, – пожала плечами Ведьмакина. – А что?

Полуразрушенная церковь стояла на вершине холма, а вокруг холма, насколько хватает взгляд, тянулись поля, перемежаемые негустыми перелесками. У подножия холма теснились дома, видимые как на ладони. Горецкий поставил машину так, чтобы она не была видна из деревни.

– Зачем ты меня сюда привез? – спросил Глеб.

Горецкий жестом предложил ему выйти из машины и вышел первым. Прошелся вокруг церкви, стреляя взглядом по кустам, потом заглянул в провал в стене. Никого. Глеб шел следом и хмурился – ему не нравилась эта странная поездка за много километров от Москвы, и вообще в последнее время ему жилось тревожно.

– Как жизнь, Глеб? – спросил Горецкий, будто прочитав мысли своего спутника.

– Не юродствуй, – поморщился Глеб. – Что случилось?

– Я вполне серьезно, – сказал Глеб. – Я хочу знать, как тебе живется, Глеб. Какие события в твоей жизни происходят. Что нового. Как там сестренка твоя…

Глеб начинал понимать, о чем пойдет речь. Не знал пока подробностей, но тема уже была известна.

– Ты что-то узнал?

– О чем?

– Об этой девушке.

– Да! – сказал Горецкий.

Глеб посмотрел на него с тревогой и надеждой.

– Глеб! Тут дело на сто миллионов! К несчастью это все, или нам, наоборот, подфартило – я и сам пока не разберусь, – сказал Горецкий. – А на самом деле все от нас с тобой зависит. Сможем – молодцы, не сможем – сами виноваты. В общем, сестренка эта твоя – девушка очень непростая. Только прежде чем с тобой о чем-то говорить, я хочу тебе кое-что объяснить. Если боишься и жить спокойно хочешь – давай мы сейчас ни о чем не будем говорить, молча сядем в машину и в Москву вернемся. Если же я сейчас рот все-таки открою, расскажу тебе, что знаю, – дороги назад уже не будет. Если мы в это дело ввяжемся…

– Да что такое! – сказал в нетерпении Глеб.

– Нет, ты погоди! – остановил его Горецкий. – Я хочу, чтобы у нас с тобой все было честно. Чтобы ты представлял, что в это дело можно войти, но оттуда нельзя выйти. Или сразу отступись и не суйся, или иди до конца!

– А мне деваться некуда, Илья. У меня уже выбора нет. После того, как я в это дело ввязался, когда я согласился за девчонкой за этой присматривать, – я тогда уже вляпался, только я еще не знал, что вляпался…