Чтение онлайн

— Ксюш, нет. Я ограничу общение с ним.

— Не надо. Не надо ради меня делать это, в итоге возненавидишь!

— Да откуда ты это взяла?

— Оттуда. У него есть мать. Мать, которая меня ненавидит, мать, которая хочет тебя, как отца, в семью. Если просто представить, как ты начал реже ходить к сыну, она настроит Давида против тебя, и ты… Рано или поздно, но ты меня тихо-тихо возненавидишь.

— Это бред, Ксюш. Я не смогу тебя возненавидеть!

— Если исключить наш штамп в паспорте, кто мы? Просто любовники! Просто трахаемся, едим, спим и живем вместе.

— Хватит.

— Нет. Я все-таки хочу ребенка. Не сейчас, потом. Хочу попробовать. Может быть, нам повезет, и малышу перейдут мои гены, а не твои. Может быть, не будет таких отклонений, как у Давида. Я хочу свой шанс. Шанс, который ты мне должен. Ты и отец… Вы лишили меня права на полноценную семью. За моей спиной лишили такого права… И я хочу восстановить справедливость.

— Ребенок может получиться больным. Как ты не понимаешь?

— Я все понимаю. Но шансы… Шансы не стопроцентные, Илья. Или я пустое место, от которого малышу ничего не может достаться?! И я не Карина. Если врачи скажут, что у малыша отклонения, уже на ранней стадии, я не стану обрекать его на мучения, и сделаю аборт. И на этом… На этом у нас с тобой закончится абсолютно все.

***

Он

Я поражен ее ультиматумом.

Ксюша взяла и отсекла лишнее, поставила меня перед выбором.

— Я не вижу себя бездетной старухой в далеком будущем. Мне снится большая семья, и я всей душой знаю, что это мои дети, внуки… Либо с тобой, либо с другим.

Последнее слово заставляет меня переполниться ревностью.

— С другим? Кто он?! Уже присмотрела?

— Нет, — отмахивается.

С той самой детской непосредственностью, оставшейся у нее в жестах. Искренность, порыв, сила… что-то такое, неуловимое, особенное и горячо любимое мной.

— Никого не присмотрела. Но присмотрю, если с тобой не выйдет. Как говорят французы, селя ви.

***

Разговор получился сложный, изматывающий.

Мне так и не удалось убедить Ксюшу вернуться в нашу квартиру. Она твердо решила остаться жить в квартире своего отца, и я знал, что буду навещать ее теперь каждый день, если не поселюсь с ней рядом. Просто не могу себе представить ни дня без нее. Командировка в Пекине стала пыткой, я не могу насмотреться на Ксюшу. Теперь не могу…

Но впереди — обычный рабочий день. Ксюша меня почти прямым текстом отсылает прочь. По глазам вижу, ей дико сложно со мной, и хочется ближе, и колется.

Я уезжаю в раздрае.

Меня на клочья раздирает тем, как повернулась ситуация.

Но одно я знаю точно: Ксюша зря боится, что, выбрав ее, я однажды ее же и возненавижу, потому что отдаляюсь от своего сына.

Если я кого и возненавижу сильнее, чем прежде, это помеху, вставшую на пути к моему счастью.

Карину…

Для таких, как она, прущих по головам, в аду должен быть приготовлен отдельный котел!

***

У меня получается отвлечься на работу, погрузиться в нее с головой. Это напоминает своего рода бегство… Внезапно четко так бьет п голове этим осознанием: что я делал всегда, кроме того, что убегал?

В работе все четко, слаженно. Даже если возникают сложности и нестандартные ситуации, я ощущаю, что мне под силу что-то изменить, сделать, улучшить ситуацию или усугубить ее. Я держу все под контролем на работе, но в личной жизни мне небесами предоставлены исходные данные, с которыми приходится жить, не имея возможности на них как-то повлиять.

Это убивает — понимание, что от тебя мало что зависит. Поэтому все так… в подвешенном состоянии.

Поэтому Ксюша решила уйти? На работе — ас, но в личной жизни такую неразбериху устроил, черт подери, Илья!

Все время чего-то опасался, боялся, запутал до невозможности.

Еще и это уведомление о разводе через суд. Мне прислали дату, на которую назначили заседание…

Смогу ли я до наступления этой даты уговорить Ксюшу остаться?

***

Начинается новый этап жизни. С Ксюшей видимся каждый день, чаще за ужином, болтаем обо всем, иногда смотрим фильмы, я наблюдаю, как она работает над очередным портретом, испытывая дикую смесь восторга и желания, такого сильного, что трусы кажутся слишком тесными.

Ксюша всегда неуловимо выскальзывает из моих объятий и не отвечает на попытки поцеловать! Ждет от меня согласия на ультиматум, выставленный ею?

Какая она… упрямица! Сложная натура…

***

Неожиданно получаю от мамы сообщение, что она собирается прилететь в скором времени. Таинственно сообщает, что у нее есть потрясающие новости.

Понятия не имею, что это может быть. Мы созваниваемся нечасто, разговоры у нас далеки от теплых родственных. Поневоле чувствую, как внутри все натягивается перед встречей с ней.

Поедет ли Ксюша? Она долго колеблется, но все-таки соглашается.

— Я пока не говорила своим, что мы разводимся.

— Я тоже не говорил маме, — отвечаю Ксюше, чувствуя себя так, словно мы с ней одного возраста, нашкодили и не можем в этом признаться значимому взрослому.

***

Встречаю маму в аэропорту. Как всегда, она выглядит прекрасно и утонченно, принимает от меня цветы и поздравления, обнимает Ксюшу, выразив сожаления, что она на костыле.

Я замечаю мужчину, остановившегося неподалеку. С маленькой девочкой, он держит ее за ладошку. Годика три, не больше.

— Илья, познакомься. Георгий — мой супруг. Милана — наша дочь.

— Мам…

— Мы удочерили ее, Илья. Взяли из детского дома.

Встреча неожиданная, знакомлюсь с новым мужем мамы. Разумеется, мама достойна счастья и вольна выбирать, выходить ли замуж снова.

Но больше всего я думаю не о новом муже мамы, а о девочке, которую она удочерить решила.

Это наталкивает меня на мысль. Почему она не приходила мне в голову раньше.

— Ксюш… — зову жену.

Пока еще она — моя жена. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.