Чтение онлайн

Но когда я приехал к офису, вспомнил, что надо купить чистых дисков, чтобы переписать всё своё хозяйство с рабочего компьютера. Пришлось пешком возвращаться к метро и долго блуждать между ларьками, спрашивая, где можно купить чистые диски.

Честно говоря, я и не знал, насколько многочисленны и разнообразны бывают ларьки, и как в них трудно ориентироваться. Казалось бы, вот перед тобой типичный ларек фото: на витрине стоят аппараты немыслимых конструкций от цифровых до старых химических, а вот висят проявленные фотопленки. Понятно, что там, где фото – там и цифровая электроника, а, значит, и батарейки, и диски и прочая утварь. Как бы не так! Продавец смотрит удивленно – какое фото? Какие диски? То, что казалось мне фотоаппаратами, оказывается фигурными пепельницами. Там, где я четко видел цифровую электронику – стоял дешевый карманный радиоприемник. Ну а прозрачные висящие фотопленки оказывались гроздьями самых обычных кожаных ремней для штанов. Да и кому бы пришло в голову вывешивать проявленные плёнки на витрину?

В общем, плутал я долго, и даже свисток из ручки не помогал потому что терялся в общем шуме. Наконец, по совету какого-то доброго школьника, добрался до супермаркета и там купил свою пачку дисков. И вскоре уже стоял у двери офиса на заднем дворе старой телефонной станции.

Тут меня ждала первая неприятность – дверь офиса отказывалась меня пускать, сколько я ни прикладывал палец к датчику. А охранник, дядя Коля по кличке Контуженный, который должен был всё это наблюдать изнутри на своём сереньком дисплее, видно, не спешил прийти ко мне на помощь.

– Саша, ты глаз, глаз-то к датчику прикладывал? – раздался у меня за спиной голос нашей поварихи Елены Викторовны. – Может у тебя с сетчаткой что-то не то? Дай-ка я!

Она отпихнула меня, проворно помигала глазом перед моргушником, затем приложила палец – и дверь открылась.

Я уж не стал ей объяснять, что сканер сетчатки у нас никогда не был подключен – это муляж, который сделан из сгоревшего аппарата чтобы производить впечатление на посетителей. А вот то, что мои отпечатки поспешили удалить из базы сотрудников – было хоть и закономерно, но очень неприятно.

Неприятно было и дальше. Как только мы вошли, дядя Коля выбрался, прихрамывая, из-за своей конторки, приветливо кивнул поварихе, а мне загородил дорогу и сухо попросил подождать. После чего стал куда-то звонить и докладывать, что пришёл Тимченко, и что с ним делать, и надо ли его пускать. Телефонная трубка в ответ ярко светилась, но слов разобрать я не мог.

Внимательно выслушав инструкцию, дядя Коля поднял палец, посторонился с прохода и строго сказал: «В бухгалтерию – на второй этаж». Как будто я не знаю, где бухгалтерия. Было ясно, что на остальных этажах меня не ждут. Я пожал плечами и пошёл по коридору.

Бухгалтерия оказалась заперта. Хотя я прекрасно видел, что там происходит. Всю комнатку освещал маленький телевизор, стоящий на сейфе. И хоть отсюда мне не было слышно, что он показывает, но телевизор работал. Сдвинув стулья вокруг как в кинозале, сидели все наши тетки-бухгалтерши – рыжая Лена, толстая Ольга Викторовна и дочка её Оксана. Они втроем сосредоточенно глядели в экран.

Я постучал снова. Оксана кивнула матери на дверь, но Ольга Викторовна лишь досадливо отмахнулась и прижала палец к губам. Лена вообще никак не прореагировала – как сидела с открытым ртом, так и продолжала сидеть.

Я разозлился. И постучал в третий раз – уверенно и напористо, как может стучать только начальство. Лена, наконец, захлопнула рот, встала и вразвалочку подошла к двери.

– Бухгалтерия не работает, – сказала она оттуда. – Кто это?

– Это я, Тимченко. Приехал получить последнюю зарплату!

Сюда уже плохо долетал сиреневый свет телевизора, но я был уверен, что Лена поморщилась.

– Бухгалтерия не работает, – повторила она. – Приходите завтра с десяти до двух, будет Ольга Викторовна.

Она развернулась, чтобы уйти, но я снова постучал.

– Лена! Понимаете, я специально приехал в офис за последней зарплатой!

– Тимченко, завтра с десяти будет Ольга Викторовна, без неё я не могу выдать, – строго сказала Лена.

– А сейчас её нету?

– Нету.

– И Оксаны нету?

– И Оксаны.

– А кто телесериал смотрит?

Лена замерла, повернулась и потрясла в воздухе рукой, жестами показывая, чтобы сделали тише звук. Оксана тут же схватила пульт и начала по-женски тыкать им в экран, словно кормила дельфинов. Всполохи телевизора стали чуть темнее, но он как светился фиолетовым, так и продолжал.

– Я не смотрю, – соврала Лена. – Он просто работает.

Это меня уже откровенно разозлило.

– Лена, зачем вы врёте? – закричал я. – Если вы мне немедленно не откроете, я пойду к директору и скажу, что вы здесь заперлись, сдвинули стулья и смотрите сериал вместо того, чтоб работать. Мне нужно получить мою зарплату, и я сразу уйду. Понимаете, у меня большая беда – я попал в аварию на кучу денег, и поэтому зарплата…

Ольга Викторовна, которая к тому времени уже сидела вполоборота, замахала руками, но Лена её не видела и открыла дверь.

Оксана испуганно вскинула пульт, чтобы выключить телевизор, но Ольга Викторовна покровительственно махнула рукой.

– Не сериал, – смущенно сказала Лена, – Между прочим, очень интересное ток-шоу. Сейчас уже психологи выступали, а после рекламы будут юристы.

– А вот вы, кстати? – важно произнесла Ольга Викторовна, не вставая со стула. – Вы бы как поступили, Тимченко? Просто интересно.

– Как поступил? – удивился я.

– Ну, вы же всё подслушивали под дверью? – Ольга Викторовна простерла руку к телеэкрану. – Она мать троих детей, но оказалась – мужчиной. А её муж двенадцать лет служил прапорщиком на подводной лодке и ничего этого не знал.

– А она всё эти годы жила с любовницей, а письма писала, что любит и ждёт! – подхватила Оксана.

– А он-то её действительно любил! – вставила Лена.

– А любовница, – Ольга глубоко, в три нервных рывка, набрала воздуха в легкие и с жаром выпалила: – А любовница её бросила, записала на себя квартиру, и выгнала на улицу – с тремя детьми!

– Он приехал в отпуск, и всё узнал, это ж какой удар! – подхватила Лена. – Теперь подаёт на развод.

– А она ему развода – не даёт! – со значением подытожила Ольга Викторовна, – Хочет, чтоб он их простил и взял жить на подводную лодку. Я себе этого не представляю!