Чтение онлайн

В этом мире для всего было свое место и свое время. А как быть, если мы к такому не привыкли? Если в выходной хочется не у царя пировать, а с любимой время провести? Ответа мне никто не предлагал.

В общем, когда пиршество закончилось, короткий день уже клонился к вечеру и для прогулок времени особого не оставалось. Да и Юльку надо было найти – на женскую половину дворца вход для меня был, разумеется, закрыт, а в нашей гостевой комнате ее не оказалось. Тогда я решил просто побродить в одиночестве по улицам этого маленького городка, в котором столько всего еще произойдет – но тогда он был какой-то ближневосточной Жмеринкой, глухой и никому не известной окраиной.

Да уж, с Тиром и сравнивать было нечего. По тесным улочкам текли грязноватые ручьи, с обеих сторон их обрамляли глухие стены домов, сложенные из грубого камня и едва обмазанные глиной. С редкими прохожими было трудно разойтись, и никаких, абсолютно никаких достопримечательностей не было видно. Вот интересно, Бог всегда выбирает для Себя что-нибудь такое неприметное? Ну как с Иерусалимом?

С Юлькой мы встретились только уже самым вечером.

– Ну как день прошел?

– Да ничего, нормально.

– Скиния у них какая-то такая… не новая.

– Потому, наверное, и храм строить собрались!

– Наверное.

– А баранину неплохо поджарили.

– Да, вкусно. Хотя перца не хватает.

– Ты на меня сердишься за что-то?

– Да нет…

– Тогда поцелуешь?

Вялый, дежурный поцелуй… Нет у меня, дескать, сил на что-то большее, но и объяснять, почему, сил тоже нет. Устали все, давай спать. Утро вечера, как говорится, мудренее… Или не откладывай на завтра то, что можно на послезавтра. Особенно если это выяснение отношений.

Ну, а на следующее утро опять был подъем до рассвета, торопливая лепешка вместо завтрака, построение, и дальше – прямо как в песнях: «путь далек у нас с тобою, веселей, солдат, гляди!» Кстати, эту песню пели в наше время и в Цахале, только на иврите: «Эль-адерех шув яцану, дерех арука бли кец». Впрочем, мы ничего и не пели – просто шли себе и шли на учения в спокойное место неподалеку от города, где было где разгуляться, не причиняя вреда стадам и посевам местных жителей.

Замысел был простым: отработать несколько самых типичных ситуаций. Начинать я планировал с засады: один отряд продвигается по дороге, другой его поджидает в укромном местечке. Соответственно, первый отрабатывает патрулирование, разведку местности и мгновенное развертывание из походного порядка в боевой при нападении с нескольких сторон, а второй – выбор места для засады, маскировку, одновременное нападение по сигналу и отход на случай, если противника не удастся полностью уничтожить, пока действует фактор внезапности.

Но всё опять как-то не заладилось, почти как в Угарите. Первый и главный вопрос, который был мне задан: кто будет изображать филистимлян? Ну прямо как послевоенные дети: наши, немцы… Да ведь их детство прошло не после войны, а во время. Так что никакие «красные – синие» или «восток – запад» тут просто не пройдут. С трудом удалось уговорить их назвать свои отряды именами командиров – так и то повздорили, кто будет за Давида, а кто против… Ну что ты будешь делать! Гражданская война тоже ведь им была очень хорошо знакома, вот они и стали друг другу припоминать: кто там как себя повел при восстании Авессалома, кто сразу занял правильную сторону, а кто потом присоединился, и когда именно.

Пришлось остановить этот галдеж и прокричать:

– Хватит! Здесь будет идти спор, но о другом. Спор о том, кто самый лучший воин! Нетрудно нанести удар мечом, это сможет сделать любой – трудно выбрать место и время удара, чтобы не пришлось повторять удар. Этому мы и будем здесь учиться. Кто победит в одном учебном бою, и в другом, и в третьем, тот и будет лучшим воином, того полководец Йоав представит царю.

На этом раздоры удалось кое-как утихомирить. Но вот дальше…

Во главе отряда, который должен был передвигаться по дороге, встал великий воин Беная. Он в свое время убил льва, и вражеских богатырей без счета – кто же сравнится с ним? Идею патрулирования он понял и одобрил, казалось, всё должно пройти довольно гладко.

Отряд, ставивший засаду, разделился надвое. Асаэл стоял во главе первого подразделения, которое должно было пропустить противника мимо себя и затем ударить в тыл, а Нахрай со своими молодцами – выждать тот момент, когда противник развернется к Асаэлу, и ударить через одну-две минуты опять-таки в спину. Сигнал к нападению первого отряда должен был подать хорошо замаскированный дозорный, протрубив в рог один раз – а потом двойным сигналом подать знак второй группе вступить в бой.

Только получилась всеобщая свалка. Для начала в отряде Бенайи практически все пожелали стать патрульными, чтобы первыми обнаружить врага. С большим трудом удалось уговорить их оставить хоть половину личного состава в основной колонне, чтобы было, кому потом ударить на засаду. Можно было не сомневаться, что с таким рвением патрульных засада будет обнаружена заблаговременно, но… она сама выдала себя! Дозорный подал сигнал, едва противник подошел на достаточно близкое для рукопашного боя расстояние. И он трубил и трубил в рог, а обе группы, не соблюдая уже никакой маскировки, неслись навстречу условному противнику, размахивая совсем не условными палками (мечи и копья мы от греха подальше сложили в сторонке). И началась потасовка.

– Стой, стой! – вопил я, но никто не хотел слушать.

Изрядно намяв друг другу бока и не добившись заметного перевеса ни для одной из сторон, древние мои спецназовцы остановились передохнуть. И приходилось объяснять азы тактики с самого начала…

Что ж, всё было понятно. Бой в этом мире пока что протекал по модели «стенка на стенку», что в Угарите, что в Иерусалиме. Должны пройти века, должны промаршировать по этой земле железные ассирийские полки, македонские фаланги и римские легионы, чтобы битые воины стали бы обращать внимание на тактические приемы и дисциплину, а не только на личную крутизну. И мог ли я переучить их? Я не был в этом уверен.

За такими экзерцициями день склонился к вечеру, холодному и сырому в эту пору года. Заночевать мы собирались прямо на месте, в шатрах и шалашах, так что бойцы стали потихоньку раскладывать костры, обсушиваться и обогреваться у огня, а заодно и готовили ужин. «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать»…

– А здорово я тебе тогда засадил!

– Да это я тебя повалил на землю с первого удара!

С каким остервенением эти якобы взрослые мальчишки только что мутузили друг друга как самых распоследних филистимлян – и точно с тем же добродушием они теперь обсуждали этот бой, растирая свои совсем не условные синяки и вплавляя вывихи… А я себя чувствовал не столько инструктором спецназа, сколько пионервожатым. Только половина пионеров была старше меня лет на 10 минимум, и прошли они не через одну рукопашную.

Но прежде, чем мы окончательно устроились на ночлег, прибежал из Иерусалима гонец с вестью от Йоава (он отчего-то на этот раз оставался в городе и не пошел с нами):

– Рано поутру оставьте это место. Беная пусть возвращается в град Давидов с теми людьми, которые при нем, чтобы охранять царя, а Асаэл и Нахрай пусть берут воинов своих и ступают к скале Зохелет, что около Эйн-Рогеля, это недалеко.

– Отчего такая спешка, – удивился я, – неужто война?

– Нет ныне войны, – ответил гонец, – а только собираются сыновья царские в Эйн-Рогель на празднество.