Чтение онлайн

– Умеют ли посланцы Цафона плавать? – уточнил Иттобаал.

– Умеют, – ответил я уверенно. Сам я плавал неплохо, Юлька, по моим наблюдениям, тоже держалась на воде. Хотя, если море будет таким, как сегодня…

– Это хорошо. Если нам и удастся уйти целыми из гавани, то уж корабль точно придется покинуть. Его слишком легко заметить в море, не уйти ему от погони.

– А что будет с ним?

– Он пусть возвращается в Угарит. Его догонят жители Библа, обыщут – но что можно взять с бедных торговцев? Впрочем, что можно будет, то и возьмут. И отпустят их домой.

– А мы?

– А мы переждем всю эту погоню на берегу и доберемся в Арвад по суше. Возможно, кружным путем. У меня есть с собой серебро, и я умею договариваться с жителями суши – наше путешествие не будет долгим и трудным.

– Послушай, – сказал я как можно тверже, – ты считаешь меня посланцем божеств с Цафона. И при этом ты всё решаешь сам, и даже не спрашиваешь моего согласия. Как это может быть?

– Когда я попаду к тебе на Цафон, – невозмутимо ответил Иттобаал, – я вручу душу мою в твои руки, пойду по стопам твоим и сделаю, что ты скажешь мне, Вестник. Но пока мы по финикийскому морю плывем из одного города финикиян в другой их город, это я буду указывать тебе дорогу. Да если бы знали Вестники наши пути, знали коварство наших жрецов и жадность наших торговцев, разве плыли бы мы с тобой теперь на поиски сестры твоей Вестницы?

– И то правда, – пришлось согласиться мне.

Замысел его выглядел вполне подходящим. Впрочем… Была в нем одна деталь – неясная, но очень существенная.

– Хорошо, – сказал я, – только скажи мне, как собираешься ты вытащить Вестницу из лап жрецов?

– А вот этого я не знаю, – простодушно ответил Иттобаал, – вы с ними ведете переговоры, вы им читаете письмена, вы называете себя Вестниками богов – значит, вы сами разберетесь, как именно избавиться от них. Молния с небес или что-нибудь такое…

– Иттобаал! – я аж поперхнулся.

– Вот я, – отозвался он вполне по-библейски.

– Иттобаал, разве называл я себя Вестником богов?

– А разве возражал ты, когда тебя так называли?

Вот уж действительно: назвался груздем… назвался посланцев богов – полезай к жертвеннику. Не на том ли и Юльку заловили?

– Я человек, Иттобаал, как и ты, – решительно сказал я, потом помолчал и добавил, – и почитаю Единого Бога, сотворившего небо, море и сушу, и нас с тобой. Я не верю Баалу и Астарте, не верю Ададу и Илу…

– Не хочешь, не верь, – спокойно ответил Иттобаал, – если твой Бог достаточно силен, тебе это и не нужно. Он скажет тебе, как вызволить вестницу, сестру твою?

– Не сказал пока, – вздохнул я тяжело, – нам самим придется с этим разбираться. А Его… Его будем молить, чтобы всё у нас с тобой получилось.

– Хорошо, – согласился Иттобаал, и добавил, промолчав, – А я еще призову Владыку Морского и Лунную Госпожу, может быть, они нам помогут. Так надежнее. Только как мы будем с тобой спасать Вестницу?

Следующий час, и другой, и третий мы провели в разговорах о Библе. Иттобаал рассказывал мне о жителях его и нравах, чертил на палубе угольком план города, описывал, как охраняются и когда закрываются ворота, где расположены храмы и дворцы, как поднимается в городе тревога и как собирается городское ополчение. Выходило, что для успешного штурма хватило бы всего-то одной роты спецназа при поддержке вертолетов и катеров… За полчаса бы управились, не вопрос. Один взвод поднимает шум у городских ворот, в это время с другой стороны ставится дымовая завеса, саперы делают пролом в стене, два взвода идут на поиски… Только не было у нас этой роты и этой завесы. Были только хилые моряки и землепашцы, и тех немного, да мы с Иттобаалом, да верный мой Петька – вот и весь спецназ. И техника раннего железного века, местами застрявшего в бронзовом. Только и всего. Любая попытка штурмом взять что бы то ни было в Библе привела бы к стопроцентным потерям в нашем отряде, и уже было абсолютно неважно, куда бы мы успели за это время проникнуть и сколько врагов положить.

Так что в Библ мы торопиться не стали. При таком ветре мы, пожалуй, могли бы дойти до него к закату того же дня, но Иттобаал за пару часов до заката показал нам место стоянки – небольшую бухточку под защитой каменного мыса с песчаным пляжем и парой домиков неподалеку от берега. Никого, кроме нас, не было видно до самого горизонта. Иттобаал уверенно показывал нашему капитану, куда направлять корабль (тот при помощи еще одного морехода едва управлялся с тяжеленным кормовым веслом) и минут через пять таких маневров корабль мягко ткнулся носом в прибрежный песок. На мель налетели!

Но моряки мои были совершенно спокойны. Они попрыгали в воду, потянули с носа корабля толстый канат, вытащили его на берег, а там перекинули его через невысокий и толстый столбик, торчавший на границе песка и камня и, пользуясь им как блоком, стали вытягивать корабль на сушу. А как, интересно, собираются они его обратно тянуть? Руками толкать? И зачем так мучаться, если есть якорь?

– Море неспокойно, – пояснил Иттобаал, – если Владыка Морской ночью разъярится, якорь нас не удержит. Так будет спокойнее.

Он распоряжался настолько уверенно, а моя команда слушалась его с таким доверием, что сомнений у меня больше не возникало. Пора было заняться ужином. В ближайшем домике нашлась простая глиняная посуда, бронзовый котел (ценность по нынешним временам!) и несколько глиняных статуэток, ну куда же тут без них… Божества. Так что первым шагом при подготовке к ужину стало возлияние: капитан с Иттобаалом налили в глиняную чашу немного вина, и, бормоча что-то очень благочестивое, опустились перед статуэтками на колени, потом и вовсе пали ниц, но лежали недолго – секунды две – и сразу встали. А потом вылили вино на земляной пол – и с удивлением оглянулись на меня.

– Ты плаваешь по морю, Вестник, и не хочешь почтить его Владыку? – с удивлением спросил меня Иттобаал.

Религиозные чувства своих спутников я уважал, но… теперь, когда мы плыли выручать Юльку, когда всё было настолько всерьез, я не хотел играть в такие вещи. Особенно после той ночи.

– Мой Бог – Бог Ревнитель, и не желает он, чтобы у меня были другие боги перед лицом Его, – ответил я, цитируя, как мог, первую заповедь. Которая, между прочим, в этих краях прозвучит еще не скоро.