Чтение онлайн

По никому неизвестной причине, тиф и голод миновали две деревни в Малмыжском уезде — Старый и Новый Мултан. Жили в них всё больше вотяки, так что в православных русских деревнях по соседству к мултанцам начали появляться вопросы. А не ворожат ли они опять как в старые времена? Мы — болеем, а они — нет, да и с хлебушком у вотяков всё в полном порядке…

Сознание-то у населения Вятской губернии в описываемое время было во многом магическое. Впрочем, и до настоящего времени у многих вера в чудеса ещё до конца не выветрилась.

На фоне всего этого и обнаружила Марфа безголовый труп. Вложился бриллиантик в оправу и понеслась беда по кочкам…

Пристав Тимофеев все свои сапоги грязью извозюкал, или — изгваздал, это уж кому как нравится, пока по лесу шел, а поэтому и находился в отвратительном настроении. Всё его раздражало больше и больше. Ишь, развели тут непорядок…

— Котомку снимай. — указал он караульщику на труп. — Истоптали тут всё своими лаптищами…

В котомке трупа сразу же обнаружилось удостоверение Ныртинского сельского старосты о личности убитого — Конона Дмитриева Матюнина, а также свидетельство, что он страдает падучей болезнью.

— Ну, пол дела сделано… — пробормотал под нос сам себе Тимофеев. — Личность установлена…

Подобное сочетание казенных бумаг удивления у пристава не вызвало — обычный это набор, справку о падучей болезни часто себе выправляли профессиональные нищие. Таким образом, не бродяжничают они по России-матушке, а себе пропитание ищут.

Дальнейший осмотр содержимого котомки сразу же отмел корыстный мотив убийства.

— Вещи на месте, да кто на них и позарится, мелкие деньги тоже… — продолжал комментировать обнаруженное в котомке по имеющейся у него привычке пристав. — Так, что тут в тряпице? Ого! Полтинник!

Какая-то добрая душа оделила Конона Матюнина сразу полтинником. Вот это было несколько выбивающимся из общей картины.

Деревенских жителей, проявляющих любопытство при осмотре места, где был найден труп, пристав отогнал в сторону. Однако, до него то и дело долетали слова о том, что лишили жизни мужика не иначе как вотяки, они бедняге и голову отрубили. Замолили, одним словом, нищего.

— Берите его и в деревню несите, нечего ему тут лежать, — распорядился Тимофеев. Настроение его никак не становилось лучше, а сейчас ещё придется и бумаги писать. Это дело тоже не относилось у пристава к особо любимым.

Только 10 мая всё необходимые документы были приставом Тимофеевым оформлены и он возбудил уголовное дело. Труп, как мы помним, Марфа обнаружила ещё пятого числа сего месяца.

Сергей же Анатольевич Светлов где-то не уберегся и тиф подхватил. Болел он тяжело, долго, происходящее вокруг его из-за хвори доктора не интересовало. Прекрасно понимал судебно-медицинский эксперт из нашего времени, что медицина тут, куда он попал, находится ещё не на самом высоком уровне, и выздоровеет ли он — это вилами по воде писано.

Глава 14 Начало расследования Тимофеева

— Вотяки, говоришь…

Пристав Тимофеев не откладывая дела в долгий ящик приступил к опросу возможных свидетелей. Начал он с крестьян из Аныка.

Первой он опрос учинил девке Марфе Головизниной, которая труп без головы на лесной тропинке нашла. Та, то краснела, то бледнела, околесицу какую-то несла. Волновалась очень — не каждый день ей приходилось с приставом беседовать.

Следующим был опрошен Куприян Головизнин — отец Марфы. Тот глаза в пол упёр, отвечал неохотно. Каждое слово приходилось из него как клещами тянуть. Мужик он был тертый и в трёх водах вареный. Прекрасно знал, что лучше молчать чем говорить. Иной раз лишнее слово скажешь и потянется веревочка… Хоть ни в чем ты и не виноват, но лучше рот на замке держать — так целее будешь.

Мать Марфы… Только зря Тимофеев на неё время потратил.

Другие опрашиваемые крестьяне ясности опять же не внесли.

Сейчас пристав проводил опрос очередного. Как там его? А — Кобылина. Вот ведь, дал Бог человеку какую фамилию…

Этот болтал без умолку, как копейки во все стороны горстями разбрасывал.

— Вотяки, это мужика уханькали… Как есть они…

Приставу во всех возможных подробностях Кобылиным были поведаны пристрастия местных язычников к жертвоприношениях.

— Замаливают они людишек…

Тимофеев только кивал на слова Кобылина — пусть говорит. Хоть какое-то да развлечение.

Пристав уже далеко не первый год занимался расследованиями убийств, поэтому версия говорливого крестьянина его особо не впечатляла. Не такое он ещё слышал.

— Вотяки часто просят своих злых духов помочь им в том или ином деле. — Кобылин перекрестился. — Принесли они в жертву мужика в благодарность старым богам… Все болеют, а они — нет. Хлебушко у них ещё хорошо родится…

Если глаза закрыть и стоящего перед ним не видеть, пришло в мысли Тимофееву, то совсем не крестьянин сейчас супротив него находится. Складно всё как говорит! Не хуже иного гимназиста.

Так, так, так… Убийство ради «всеобщего блага».

Приходилось приставу о таком уже слышать.

— Ладно, всё, хватит. — Тимофеев махнул на дверь говоруну.

Кобылин замолчал, глазами похлопал, повернулся и вышел. Обиделся даже на пристава. Он к нему со всей душой, а тот — не верит… Подкуплен, скорее всего.

В Аныке дело о трупе без головы ни на шаг не продвинулось и пристав решил перебраться в Старый Мултан. Завозился всё же у него где-то внутри червячок сомнения.

А, вдруг?

Да, нет…

Ну, а всё же?

Свят, свят… Чертовщина какая!

Труп уже начинал пованивать, поэтому по приезду в Старый Мултан он был помещен в ледник. Хозяин ледника упирался всеми четырьмя конечностями, пришлось приставу на него даже прикрикнуть.

— К телу никого не подпускать! — таково было строгое распоряжение пристава. Уездный врач был им давным-давно уже вызван, но…