Чтение онлайн

— Почему ты не в кровати, милый?

— Мне нужно домой, — пробормотал я, волоча за собой капельницу и демонстрируя всему миру голую задницу, потому что больничная рубаха едва прикрывала мои широкие плечи. — Прямо сейчас, мам, — добавил я.

Оттолкнулся от стены, к которой ненадолго прислонился для отдыха, и, игнорируя жгучую боль во всем теле, неловко заковылял по коридору.

— Нужно уйти.

— Уйти? — изумилась мама. — Ты только что после операции! — Поспешно загородив мне дорогу, мама прижала ладони к моей груди и посмотрела на меня снизу вверх. — Никуда ты не пойдешь!

— Пойду. — Я покачал головой, пытаясь обойти ее. — Я возвращаюсь в Корк.

— Почему? — требовательно спросила мама, снова загораживая путь и не давая мне двинуться. — В чем дело?

— Что-то не так, — отрывисто произнес я, чувствуя дурноту и головокружение. — Шаннон.

— Что? — В маминых глазах вспыхнула тревога. — Что не так с Шаннон?

— Не знаю, — огрызнулся я, взвинченный, но беспомощный. — Но уверен: с ней что-то случилось. — Нахмурившись, я постарался ухватить мысль, понять свои ощущения, но смог только добавить: — Я должен ей помочь.

— Малыш, это все лекарства, — ответила мама с этим чертовым сочувственным взглядом. — Ты просто не в себе.

Я снова покачал головой, совершенно потерянный.

— Мам, — прохрипел я, — говорю же, там что-то не так.

— Почему ты так уверен?

— Потому что... — Тяжело вздохнув, я опять прислонился к стене и пожал плечами. — Я это чувствую.

— Джонни, милый, ты должен лежать и отдыхать.

— Ты меня не слушаешь, — пробормотал я. — Я знаю, мам. Я, черт возьми, знаю, ясно?

— Что ты знаешь?

Я поник, сдаваясь.

— Я не знаю, что знаю, но знаю то, что о чем-то знать должен! — Разочарованный и сбитый с толку, я добавил: — Но она знает, и я знаю, и она мне не скажет, но клянусь, все они, на хрен, знают, мам!

— Хорошо, милый, — уговаривала мама, обнимая меня. — Я тебе верю.

— Веришь? — прохрипел я, сонный, но слегка удовлетворенный. — Слава богу, потому что здесь меня вообще никто не слушает.

— Конечно, я тебе верю, — ответила мама, поглаживая меня по груди, и повела обратно в палату. — И я всегда тебя слушаю, котик.

— Да?

— Мм...

— Ненавижу, когда мне врут, мам, — добавил я, слишком уж сильно опираясь своим немалым весом на ее худощавое тело. — А она всегда мне врет.

Я почувствовал знакомый аромат, наморщил нос и сжал губы, стараясь побороть онемение лица.

— Мне нравится, как ты пахнешь, мам. — Я снова принюхался, вдохнул этот запах. — Как дома...

— Жан-Поль Готье, — ответила мама, толкая дверь моей палаты. — Те же, что всегда.

— Приятный аромат, — сказал я, кивая сам себе, когда мама буквально втащила меня в палату.

— Рада, что тебе нравится, — усмехнулась мама.

— И что мне полагается делать? — Я нахмурился, сквозь туман глядя на кровать и на маму, которая выровняла простыню и поправила матрас. — Спать?

— Да, тебе полагается спать, милый, — заботливо подтвердила она. — Утром все станет намного яснее.

Я снова наморщил нос:

— Я проголодался.

— Ложись спать, Джонатан.

— Мне больше не нравится Дублин, — пробормотал я, падая в постель. — Здесь меня уморят голодом. — Я закрыл глаза, тело растеклось на матрасе. — Да еще вся эта сучья наркота...

Я почувствовал, что меня укрыли, и потом — нежный поцелуй в лоб.

— Спи, милый.

— Отец, — пробормотал я, засыпая. — Ненавижу это слово.

3

ДЫШИ

ШАННОН

— Шан, ты меня слышишь?

Джоуи?

— Я здесь, рядом!

Я не вижу тебя.

Я почувствовала, как мою руку сжала другая рука.

— Только оставайся со мной, ладно?

Мне страшно.

— Пожалуйста, не бросай меня...

Я и не хочу.

— Мы почти приехали.

Приехали куда?

— Ты только дыши, ладно?

Не дай мне умереть здесь, Джоуи.

— Она дышит? Ифа... малышка, она дышит?

Пожалуйста...

— Не знаю, Джо... здесь столько крови...

Помоги мне!

— Только помоги ей... — (Всхлипывание.) — Ко всем херам! Заставь ее дышать!

Я не хочу умирать...

4

ОСОЗНАНИЕ И ЭФФЕКТ РАЗОРВАВШЕЙСЯ БОМБЫ

ДЖОННИ

Когда я проснулся в понедельник утром, голова была ясной, зато боль — безумной.

Но независимо от того, насколько сильной была боль, я знал, что жаловаться не стану. Потому что тогда они почти наверняка мне что-то вколют.

Обезболивающее в жидком виде, текущее по венам... нет, это плохая идея.

Серьезно, после операции я был почти не в себе, обдолбан в хлам, и все потому, что каждый раз, когда чертов доктор или медсестра заходили меня проверить, они считали необходимым нажать на чертову кнопку и вогнать еще больше безумия через иглу, воткнутую мне в руку.

Если верить целой команде врачей, с которыми я повидался рано утром, мне было лучше — если не считать дырок в теле после операции; в субботу я был слишком подавлен и несговорчив, я выдергивал иглы и пытался сбежать из больницы, так что безопаснее было держать меня под частичной седацией, чтобы я мог отдохнуть и поправиться.