Удержать 13-го
Шрифт:
Не знаю, что я почувствовала — огромное облегчение или горькое разочарование, когда увидела, что отец отпустил Джоуи и встал на ноги.
Наверное, и то и другое, мне с трудом удавалось мыслить связно, так что я ни в чем не была уверена.
Слишком уставшая, чтобы удерживать вес собственного тела, я наклонилась вперед и легла щекой на стол. Дыша быстро и коротко, я старалась не двигаться, чтобы не потревожить кости.
Все так сильно болело.
Вкус крови в глубине горла вызывал тошноту.
Содрогнувшись, я тихонько захныкала и вообще перестала шевелиться.
Я отдалась ощущению того, как кровь проникала в горло, металлическому, медному вкусу на языке.
Отрешенно, словно одурманенная, я позволила векам закрыться, отрезав голоса, которые кричали друг на друга, и сосредоточилась на неровном биении сердца, гремевшем в ушах.
— Да помоги ей, черт побери!
Бум, бум, бум.
— Я тебя убью, Мэри!
Б-бум... бум, бум, бум.
— Убирайся к черту!
Бум... бум... б-бум... бум...
— Да ты покойница!
Бум... бум... б-б... бум...
Хлопнула дверь.
Бууууум... б... б... бум...
«Шаннон „как река“, я люблю тебя...»
Меня наполнило опустошение, соединенное с глубоким сожалением. Лицо Джонни стало маяком утраченной надежды за закрытыми веками, и я приняла судьбу, которая мне выпала...
Горячие слезы горечи и сожаления стекали с ресниц на щеки, смешиваясь с подсохшей кровью.
Было так обидно, словно меня ограбили.
Может, в другой жизни все сложилось бы иначе.
Я могла бы быть счастлива.
«Я думаю, ты нужна мне навсегда...»
— Что это с ней? — услышала я чей-то голос, ужасно похожий на голос девушки Джоуи Ифы. — Почему у нее течет кровь изо рта?
«Чего ты испугалась? Я тебя не обижу...»
— Шаннон! Шаннон! Боже мой, да сделайте что-нибудь!
«Скажи, кто смеет издеваться над тобой, я это исправлю...»
— Смотрите, что он натворил! — послышался крик мамы.
«Я все устрою...»
— Позвоните в «скорую»!
«Ты со мной, и тебе ничто не угрожает...»
— Да она умирает! Он убил мою сестру! А ты ничего не делаешь!
«Я не дам тебе упасть... все будет хорошо, я держу тебя...»
— Да позвоните же в хренову «скорую»!
«Оставайся со мной...»
Я почувствовала на лице две теплые ладони и наслаждалась нежным прикосновением.
— Ты меня слышишь? — В уши проник голос Джоуи. — Я тебя заберу отсюда, хорошо?
«Продолжай меня целовать...»
— Шаннон, ты меня слышишь?
«Шаннон „как река“, я люблю тебя...»
— Шан? — Что-то надавило мне на глаза (пальцы Джоуи, сообразила я), он приподнял мои веки. — Шаннон, ну же, поговори со мной!
Глаза открылись, я попыталась сосредоточиться на испуганном лице Джоуи, который смотрел на меня в упор.
— Я хочу тебе помочь, слышишь? — Он судорожно выдохнул. — «Скорая» уже едет.
Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не получилось.
Губы оказались не в силах произнести нужные мне слова.
— Шаннон, дыши!
Мать стояла на коленях возле меня, одной рукой касаясь моего лица, а другой прижимая к моей груди пакет с замороженным горохом.
— Дыши, Шаннон! — снова и снова повторяла она. — Дыши, малыш!
Это помогало?
Или делало хуже?
Я не знала.
Знала только, что дышать — не могу.
Я не паниковала.
Не боялась.
Просто... для меня все было кончено.
— Шан, — повторил Джоуи; голос брата стал выше, а на лице отразился страх. — Шаннон, пожалуйста... — Он нагнулся надо мной, сжал мне плечи и легонько встряхнул. — Боже правый, Шаннон, скажи что-нибудь!
Я попыталась еще раз, но ничего не вышло.
Я закашлялась, давясь чем-то с чужеродным металлическим вкусом, и это что-то вырвалось изо рта густым липким потоком.
Голова свесилась набок и вернулась на место, когда Джоуи поддержал ее обеими руками.
— Ифа, дай ключи, — с трудом выговорил он, не сводя с меня зеленых глаз. Отпустив мое лицо, он исчез из вида. — Я сам ее отвезу.
— Джоуи, не трогай ее! У нее может быть внутреннее...
— Дай чертовы ключи, малыш!
Без поддержки его рук я тут же качнулась вперед и тяжело привалилась к матери.
— Все в порядке, — шептала она, обнимая меня и поглаживая мои волосы. — Все будет хорошо.
Жаль, что я не могла сама удерживать собственный вес и опиралась на мать. Я не хотела, чтобы она прикасалась ко мне, но внутри меня уже ничего не осталось.
Последнее, что я запомнила перед тем, как погрузилась во тьму, были руки брата, поднявшие меня, и его голос, который прошептал:
— Не бросай меня...
2
ДАЛЬШЕ НЕКУДА
ДЖОННИ
Никакого регби по меньшей мере шесть недель.
Отец.
Постельный режим семь-десять дней.
Отец.
Нога твоя не ступит на поле до мая.
Отец.
Порванная приводящая мышца, спайка и атлетическая пубалгия.
Отец.
Реабилитация.
— Дерьмо!
Подоткнув одеяло, я запрокинул голову и сдержал крик, зная, что, если снова закричу, меня опять накачают сраным успокоительным. Я был в натянутых отношениях с медсестрами, чей пост располагался в коридоре возле моей палаты. Из-за того, что я встал с постели, чтобы помочиться, и упал на пол рядом с кроватью, меня внесли в черный список. Меня отымели за то, что не попросил помощи, напомнили про катетер и влепили еще порцию той дряни, что уже закачивали внутривенно. Сказали, что это обезболивающее, но я сомневался. Я был под кайфом. Никому не нужно столько наркоты. Даже мне, идиоту со сломанным членом. Срань господня!