Чтение онлайн

Соболев рассеянно доложил, при этом прокручивая новость о Доосе со всех сторон. Вот он шанс. Кто же тайный доброжелатель? Кажется пришла пора подтолкнуть ситуацию. Ещё вчера, кроме саднящей обиды и затаённой злобы ничего не было, но сегодня с утра, он уже знал как ему поступить. Откуда пришли особые знания он не осознавал, но в голове сложилась цепочка выверенных поступков, словно неведомый собеседник направлял и подсказал дальнейшие действия. Мелькнула мысль, а вдруг это я сам из будущего? В Конторе на сегодня дел больше нет, пора ехать в ОЛИБ. Лаборатория встретила знакомыми лицами сотрудников, гулом ЭВМ, обвораживающим запахом распустившегося жасмина на окне. Память о секретарше, которая всё-таки уволилась после памятной ссоры. Просмотрел журнал испытаний, затем решительно направился к Феде Чистякову, ковырявшемуся в электронном блоке установки.

– Федя, не в службу, а в дружбу смотайся на Финляндский вокзал. Забери из камеры хранения коробку с автономным блоком питания. Мы заказывали в Архангельске в опытной мастерской при заводе “Красная кузница”. Встретить курьера было некому, а он вёз ещё один заказ в Москву и опаздывал на поезд. Договорились, что оставит коробку в камере хранения, вот номер и код ячейки. Полный бардак с доставкой, но сам знаешь, как нужен образец. Сделаешь?

Поймав на лице сотрудника недоумение, добавил:

– Сам не могу, жду междугородный звонок, а в боксе держать изделие не стоит. Сам понимаешь, кругом секреты.

Чистяков быстро собрался и исчез. А Соболев прокручивал свои действия и примерял ситуацию, в первую очередь на собственную безопасность. Бомбу привезёт лаборант, а не он. После акции Контора пошагово будет отслеживать все предшествующие события и действия сотрудников. Вычислят и Чистякова с коробкой, его просьбу. Всё по плану. Должно срастись, зря что ли сам конторский, комбинация беспроигрышная. Через два часа в лаборатории появился Чистяков.

– Всё как вы просили, ну и жарища на улице.

– Спасибо, Федя. Положи на стол.

– Может откроем и посмотрим, что там северные умельцы наваляли?

– Мне сейчас снова звонить будут, подожди, мне надо зарегистрировать прибор, потом можешь колдовать. Я тебя позову.

Чистяков положил на стол обыкновенную коробку из под обуви перетянутую несколько раз бечёвкой, стянутую несколькими узлами. Судя по усилию, посылка тянула на несколько килограммов. Когда закрылась дверь в комнату зама, Соболев преобразился. Молниеносно вскрыл коробку, аккуратно достал адскую машинку, завёл будильник на три часа и соединил провода импровизированного таймера. В коробку вложил блок питания, полученный утром из рук в руки от курьера, сунул сопроводительные документы и заново перевязал. Под бечеву подсунул накладную. Вспомнил как неудобно нести притянутый поясным ремнём блок через охрану корпуса. Натёртый живот того стоит, осталось занести бомбу в изолированный испытательный блок, находящийся напротив его крошечного кабинета. Выглянул в коридор и быстро прошмыгнул аппаратную, оттуда в к прототипу. Открыл дверцу железного шкафа подстанции и сунул вниз взрывное устройство. Никем незамеченный вернулся в кабинет и позвал Чистякова.

– Давай распаковывай и продиктуй номер изделия. Занесу в журнал и монтируй. Доос ещё не приходил?

– Не знаю, я же уезжал. Сейчас посмотрю.

– Тогда не надо, сам загляну к нему.

Когда Федя забрал блок питания, Соболев перевёл дыхание, вышел в коридор и постучался к Генриху Ивановичу. Из-за двери ответили. Из кабинета слегка растрёпанная вылетела Колыванова. 2 вот ведь ненасытны” успел подумать Соболев.

– Здравствуйте, Генрих Иванович. Получили блок питания, Чистяков сейчас монтируют. Сегодня запустим?

– Спасибо, Виктор Сергеевич, сегодня уже поздно, перенесём испытания на завтра.

– Как скажите, я тогда пойду.

После скандала отношения оставались вежливо-деловыми. Не считая нескольких посиделок с возлияниями, во время прошлогоднего ремонта, их взаимоотношения и раньше не отличались дружеской направленностью. Оба оживали лишь когда дело касалось чисто теоретической части исследований. В голове мелькнуло “говоришь на завтра, а завтра для тебя уже не будет”.

Ночью 22 июня 1972 года в лаборатории произошёл взрыв. В помещениях начался пожар. К началу рабочего дня пожарные свернули гидранты и уехали в депо. На месте остались пожарные инспекторы, дознаватели из калининского РУВД и толпа зевак со стороны улицы Курчатова. Днём были допрошены сотрудники лаборатории, дело о взрыве взял Большой дом. После обыска в квартире подозреваемого Дооса Генриха Ивановича, было обнаружено самодельное взрывное устройство. Заведующий лаборатории ОЛИБ взят под стражу и водворён в следственную тюрьму Ленинградского управления КГБ на Шпалерной улице.

Управление ОЛИБ стояло на ушах. Взрыв закрытой лаборатории, да ещё такой дерзкий отметал случайности. Первоначальная версия о технической неисправности, отметалась результатами экспертизы. Были обнаружены остатки самодельной бомбы и следы динамита. Серебрякова вызывали в Москву. Перетряхнули всех причастных к деятельности лаборатории, в первую очередь Соболева, Чистякова и ряда других сотрудников. Вроде бы выигрышная позиция Соболева, как действующего сотрудника, обернулась против него. Он был выведен за штат на время расследования. Группа чекистов из Москвы, допрашивала с пристрастием старшего лейтенанта. Всплыла история с коробкой из под обуви, но обгоревший корпус блока питания снимал подозрения с Чистякова и Соболева. Практика использования камеры хранения, являлась довольно распространённым способом, курьерская служба доставки бандеролей и посылок задействована лишь в особых случаях закрытых для государственных закрытых учреждений. ОЛИБ с её статусом секретности попадала в разряд закрытых учреждений, но как водится, в каждом правиле есть исключения. Нити заговора вели к Доосу и мнимой разведки БНД Германии и коллег из США. Анонимка и главный компромат - взрывное устройство, несчастному Генриху Ивановичу надежд не оставляло. После допросов с пристрастием, Доос уже готов был признаться во всём, но сердечная недостаточность и вовремя не оказанная помощь тюремных врачей, привела к летальному исходу. Начальство передохнуло: нет человека и нет проблемы. Главное, враг был вовремя схвачен и обезврежен. В истории страны таких “врагов” сотнями тысяч расстреливали и замучивали в концлагерях. Одним больше, одним меньше.

Ленинградское ЧП дошло до самого верха. Председатель КГБ, Юрий Андропов, на расширенном закрытом совещании, признал исследования лаборатории преждевременными и неперспективными. Приказом по ведомству ОЛИБ был расформирован, сотрудникам напомнили про подписку о неразглашении государственной тайны и распустили. Старший лейтенант остался служить, ему было присвоено очередное звание за раскрытие шпионской сети в на закрытом объекте министерства обороны. Вдова Дооса вместе с детьми переехала к родственникам в город Энгельс. Чистяков перешёл работать в НИИ Фока старшим научным сотрудником.

Судьба попаданцев в СССР пошла самотёком. Тех кто усердствовал и без конца рассказывал о будущем, убирали подальше или убирали в психбольницы. Петрушевский некоторое время числился за куратором Соболевым. Однажды всё изменилось…

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. НАШИ ДНИ

1. Кома

Сидя перед ноутбуком, можно отвлечься и привычно бросить взгляд на свой участок с высоты второго этажа. Кругом крыши дачных домиков, выглядывающие из зелёных шапок листвы. Дальше, размытый маревом, берег Финского залива. Сквозь двойные стеклопакеты пробиваются звуки деревенской жизни: беспорядочные собачьи гавки да петушиные переклички. Им вторит голос диспетчера, усиленный динамиками и сигналы тепловозов железнодорожной ветки Выборг - Приморск.

Дмитрий Сергеевич Петрушевский вернулся к экрану монитора. Пробежался по тексту и впечатал финальные строчки: “Ландышевка, 9 июня, 2016”. Слава Богу, воспоминания шестидесятипятилетнего мужчины, наконец увековечены в памяти жёсткого диска. Мемуары Петрушевский задумал писать ровно в тот момент, когда понял, что здоровье начало давать сбои и чувствительно сигнализировать хозяину о возрастных изменениях. Хозяин разозлился и дал бой главным хворям: гипертонию приструнил, бросив курить и прикладываться к рюмке, катаракту ликвидировал в клинике Федорова. Остальным болячкам не давал поднять голову, задействовав эффективный аптечный набор пенсионера, что помогло освободившуюся энергию направить в литературное русло.