Чтение онлайн

Ян Петрович хотел было выйти во двор, чтобы снаружи оглядеть чердак: если что-нибудь подозрительное увидит он, то значит могли сто раз увидеть и другие. Но тут же подумал, что соседи могут заметить и его самого разглядывающим чердак. Все ещё нерешительно переступил порог столовой. Тут ему показалось, что за его спиной кто-то есть. Быстро обернулся и в испуге попятился: он не знал этого человека. Строд тут не один? Немедленно, как можно скорей выгнать этих людей!

— Отдайте ключ и немедленно вон! — резко проговорил он, как умел приказывать, когда сердился.

— Ваш ключ? — спросил незнакомец.

— Не валяйте дурака, — прикрикнул Ян Петрович совершенно так же, как сегодня утром на него самого цыкнул Строд. — Ключ!

— О каком ключе вы говорите?.. — спокойно спросил незнакомец и вдруг рассмеялся: — Ах, вот оно что: вы отдали ему ключ. — И сразу став серьёзным, также спокойно и твёрдо сказал: — Садитесь!

В третий раз за этот день ноги Яна Петровича отказались его держать. Зубы Яна Петровича ещё стучали по краю поданной ему чашки с водой, когда незнакомец, приготовив бланк, задал первый вопрос:

— Фамилия? Имя, отчество?

Ян Петрович будто и не слышал вопроса. Его расширенный взгляд был устремлён на бланк протокола, и в голове лениво толклась несуразная мысль: почему он розовый?.. Розовый бланк?!..

Прервав составление протокола, уполномоченный негромко сказал вошедшему из соседней комнаты сотруднику:

— Проверьте: снаружи дача должна казаться пустой, — и добавил, поглядев на понуро сидящего Мутного: — И полная тишина… Мы даже прекратим эту беседу.

Из этого Ян Петрович сделал вывод, что «Строда» ещё нет, и вздохнул с облегчением. Не потому, что он за него боялся, нет! С величайшей готовностью задушил бы он сейчас этого субъекта собственными руками. А просто Яну Петровичу казалось: не появись Строд — и улик против него, Мутного, не будет. Все окончится простым испугом. Если за минуту до того он был готов повиниться, — то сейчас, когда мелькнула эта надежда, решил молчать.

— Странное недоразумение, — начал было он, но уполномоченный только строго взглянул на него, и Мутный поспешно закивал головой и осторожным движением, будто даже оно могло нарушить тишину, отёр вспотевшие от страха ладони о брюки.

Квэп ещё издали, едва перейдя проспект Булдури, стал приглядываться к тому, что делается вокруг. Он прошёл мимо нужного поворота и непринуждённо зашагал к морю. Только оттуда, укрываясь за соснами, повернул обратно к даче Мутного. Уже начав было обходить участок, заметил в заборе заднюю калитку, выходившую на дюны. В неё можно было войти, оставаясь невидимым с улицы. Калитка была не заперта. Квэп остановился, прислушиваясь, и даже, как волк, понюхал воздух. Он не замечал этого движения. Оно было инстинктивным и со стороны выглядело странно. Внимательно, не переступая границы участка, пригляделся к затворенным ставням. В них было что-то, что ему не нравилось. Силился вспомнить: не был ли вон тот ставень в окне второго этажа отворён утром, когда он делал разведку. Почему же он затворён сейчас так же, как все ставни первого этажа? Ведь с утра на даче никого не должно было быть!.. Квэп отступил за сосну и терпеливо стоял, не шевелясь. Малейший звук, раздайся он на даче, был бы ему слышен. Но там было тихо. Как вдруг Квэпу показалось, что в сердечке, вырезанном в подозрительном ставне, что-то шевельнулось — едва заметно, на один короткий миг… Квэп сунул сжатые кулаки в карманы пиджака с такою силой, что треснул шов на плече: — Почудилось или?..

Он продолжал наблюдать. И вот теперь уже был уверен: в отверстии сердечком — человеческий глаз. Может быть, наблюдатель просто моргнул. Но этого было достаточно. Квэп отделился от укрывавшего его дерева и, пренебрегая необходимостью скрываться, — теперь это, очевидно, уже не имело значения, — зашагал к главному проспекту. Все ускоряя шаги, он, незаметно для себя, даже побежал. Из-за забора какой-то дачи его облаяла овчарка. Спохватившись, перешёл на шаг. На проспекте Булдури огляделся; слева, от военного санатория медленно двигалось такси; у стекла — зелёный огонёк. Квэп шагнул на середину улицы и поднял руку.

— Быстро!.. — приказал он, вскакивая в заднее отделение кабины.

— Если далеко, придётся заправиться, — предупредил шофёр.

— Заправимся двадцать раз. Нажимайте! — раздражённо приказал он сквозь стиснутые от нервного напряжения зубы.

— Тут ограниченная скорость, — невозмутимо возразил шофёр, не увеличивая скорости.

Из-за поворота, ведущего к вокзалу Лиелупе, показались двое прохожих. Они были пьяны и, не обращая внимания на сигналы шофёра, остановились посреди дороги. Один из них поднял руку, желая задержать машину.

— Не смейте останавливаться! — приказал Квэп.

Чтобы не сбить пьяниц, шофёру пришлось резко затормозить. Пальцы Квэпа впились в его плечо. Горящими от ненависти глазами он смотрел на покачивающегося перед стеклом машины человека. Тем временем второй пьяный рванул дверцу и без церемоний влез на сиденье рядом с Квэпом.

— Не снимайте рук со спинки, — проговорил этот человек неожиданно трезвым голосом. В то же мгновение второй пьяный очутился рядом с шофёром. Не ожидая указаний, шофёр дал газ и свернул к вокзалу, но на первом же уширении дороги развернулся и полным ходом поехал обратно к даче Мутного. Квэп молчал: он понял все. Мысли остановились. Только пальцы все крепче впивались в спинку переднего дивана, пока рука соседа, быстро обшарив его карманы, овладевала пистолетом.

«Вот и все…» — подумалось Квэпу. Он без сопротивления вышел из автомобиля и пошёл к даче по аккуратно окаймлённой настурциями дорожке. Особенно хорошо запомнилось то, что фасад дачи выкрашен в жёлтую краску, а ставни обведены коричневой и зелёной полосой… Ставни!.. Поднял взгляд ко второму этажу. Подозрительный ставень был распахнут настежь.

Когда защитник, назначенный Квэпу, ознакомился с делом, он понял, что Квэп виноват по всем пунктам предъявленного обвинения и адвокату придётся поломать голову, чтобы найти доводы для защиты. При всей уважительности роли защитника в состязательном процессе адвокат не испытывал удовольствия от необходимости доказать право на снисхождение для заведомого врага народа, страны, государства и мира. Поступками и мыслями Квэпа руководил теперь единственный мотив — животный страх. Страх вытеснил все, вплоть до разумных доводов самосохранения. В таком состоянии Квэп был меньше всего способен откровенно рассказать обстоятельства дела. А только так адвокат мог разобраться в политическом смысле и в психологической обстановке преступления. Быть может, тогда опытному адвокату и удалось бы отыскать что-нибудь, говорящее в пользу обвиняемого. Но Квэп молчал.

— Хорошо, — сказал, наконец, адвокат. — Единственное, что я могу сделать в подобной обстановке, — найти повод для отсрочки дела. Это даст вам время прийти в себя и понять, что в ваших интересах рассказать мне все, а так… — адвокат развёл руками.

Квэп оторвал взгляд от пола и, исподлобья глядя на защитника, хмуро процедил сквозь зубы:

— Конечно! Вам заплатят за то, что выудите из меня признание.

Адвокат отбросил перо.

— Я обязан вас защищать. Понимаете: обязан! — с возмущением проговорил он. — Наш Уголовно-процессуальный кодекс обеспечивает вам защиту.