Участковый
Шрифт:
Вот и вышло, что пронадеялся он на собственные охранные заклятья, а Матрена все их хитрости разгадала, все «мышеловки» и «капканы» обошла. Сильна, чертовка!
Конечно, Денисов поспешил на зов, потому как понимал, что за просто так не стала бы ведьма расходовать Силу. Но понимал он и то, что уговору их, видимо, пришел конец. Перемирие, заключенное давным-давно, держалось на клятвенном обещании одной из самых могущественных представительниц разогнанного Конклава Ведьм не использовать свои истинные возможности. Бытовая магия – не в счет, но никаких серьезных вмешательств, никакой ворожбы, никаких отворотов-приворотов, наведения порчи и прочей ерундистики, иначе о присутствии Матрены в Светлом Клине станет известно Ночному Дозору. Уровень магии, использованной для призыва и пробившей охранную систему Денисова, был значительно, несоизмеримо выше бытового. Что же могло стрястись такого ужасного или неотложного, что Воропаева решила пойти на риск?
Матрену, как и в прошлый раз, участковый застал за печкой. Только теперь отнюдь не пироги она затеяла. Несмотря на то что за окнами наливался прозрачным зноем летний день, за печной заслонкой бушевало пламя. Ни слова не говоря Денисову, хозяйка убрала заслонку, демонстрируя пышущий жаром зев русской печи. Языки огня расступились, и наружу сам собой выехал чугунок. Матрена кивнула на бурлящее варево. Маг посмотрел и ничего не понял. То есть абсолютно ничего. Старушка с досадой всплеснула руками.
– Да ты слепой, что ли?! Видишь? Едет!
– Чугунок? – помедлив, уточнил Денисов. – Едет, вижу.
– Аесарон! – чуть не плача, страшным шепотом произнесла Матрена.
– А ты уж испужалась, старая! – внутренне подбираясь, усмехнулся участковый. – И вместо того чтобы притихнуть, словно мышка, чародействовать принялась по второму рангу. Ну, нормально! Или он тебя уже так точнехонько выследил, что и прятаться поздно?
– Не выследил пока, касатик, ох, не выследил! Но ведь так близехонько он еще и не был!
Денисов не знал и разузнать не пытался, чем когда-то давно насолила ведьма теперешнему руководителю Дневного Дозора. Но насолила крепко, это уж как пить дать. И вину за собой, видимо, чувствовала, и о каре, которая ее постигнет, догадывалась. Надежда у Матрены была только на то, что не сумеет отыскать ее Аесарон в ближайшие пятьдесят-сто лет в сибирской глуши, а потом, может, и забудется ее проступок. Но пока складывалось с точностью до наоборот: хитрый и весьма талантливый в делах Темных бурят стал главой Дозора, да не где-нибудь на Алтае или Дальнем Востоке, а здесь, в этой самой области и еще в двух сопредельных. Ладно, и этот страх она пережила, но теперь-то все ближе подбирался Аесарон! Зимой в райцентр зачем-то приезжал, а сейчас сюда намылился!
Впрочем, все это были личные кошмары Матрены. Денисову же был известен еще один интерес, который мог привести Аесарона в эти края.
– Ты, старая, ишшо разок внимательно погляди на энтот свой… компот, да скажи мне вразумительно, куда он едет.
– Я, касатик, еще на рассвете неладное почуяла! – суетливо двигаясь, зачастила ведьма. – Уже тогда поняла, что он где-то рядышком. Терпела-терпела, да чуть со страху не окочурилась. Вот, травок заварила, чтобы путь его посмотреть. Тут ведь не всякая травка годится, да не во всякий час…
– И что путь? – настойчиво перебил Денисов кудахтающую Матрену.
– Он только до Подкатной горки читается, а дальше… Ой!
У страха, как известно, глаза велики. Любая овца в стаде, обложенном волками, уверена, что охота ведется именно за ней. Вот и у старушки, видать, инстинкты сработали быстрее разума, а теперь, когда немножко отпустило, начала она соображать, оттого и ойкнула, оттого и замерла, прикрыв губы уголком косынки.
– А ведь, может статься, он и не по мою душу, а? – медленно разворачиваясь к Денисову, предположила она.
Участковый нахмурился. Если даже ведьма, насмерть перепуганная грядущим возмездием, пришла к тому же выводу, что и он, то дело может обернуться неприятностью. Рожать Катерине через месяц, а желающих познакомиться поближе да заручиться поддержкой ее мужа становится все больше. Какова наглость?! Средь бела дня!..
– Где он сейчас? – грозно спросил Денисов.
– В машину сел, – глянув в чугунок, охотно поведала Матрена. – В машине еще трое… нет, четвертый подходит!
– Всем составом, стало быть…
Худо, ой как худо! Денисов резво направился к выходу, в дверях остановился.
– Матрена, а чего ты меня-то звала? Нешто думала, что я за тебя вступлюсь?
– А как же?! – удивилась старушка. – Ты у нас – представитель власти, а я – законопослушная пенсионерка. Моя милиция меня беречь должна!
Возвращаться в кабинет в центре Светлого Клина времени уже не было – Матренин дом был крайним в селе, после него – только гараж и ферма. Вот в гаражную-то контору Денисов и забежал.
Евгений Юрьевич Угорь, обложившись книгами, подшивками отпечатанных на машинке страниц и отдельными рукописными листочками, самому себе напоминал студента накануне экзамена – вроде все материалы под рукой, прочитаны и вызубрены, а в голове – сумбур, и задачка никак не решается. Проштудировал Евгений все доступные легенды – кетские, селькупские, юганские, даже в бурятский и якутский эпосы заглянул. Потом сравнил мифы с документацией по разным делам, ведшимся в области с незапамятных времен, где так или иначе был упомянут Великий шаман. Получалось, что остяки действительно ожидали прихода некоего Ворожея. Вроде как тысячу лет уже ожидали, готовились. И вроде как действительно вот-вот он должен был явиться.
Чего Евгений не мог уловить, так это оттенка Ворожея. Упоминали о нем и Светлые, и Темные, а кем или, вернее, каким будет сам Ворожей – тайна, покрытая мраком. Также не удалось найти подтверждения, что Великий шаман родится в семье, где дед – Светлый, а отец – Темный. Смущало еще и то, что, судя по легендам, действовать Ворожей начнет сразу после появления. Если Химригон и прочие считают, что Великим шаманом должен стать будущий внук Денисова, то как может Ворожей уже ближайшей осенью «привести все воды в движение»? Это грудной-то младенец?! Сомнительно. Или Ворожей и Великий шаман – это два разных Иных? Или будущий внук Федора Кузьмича не имеет никакого отношения ни к тому, ни к другому? Могут ли Темные, устроившие паломничество во Вьюшку, дружно ошибаться? И почему такое странное затишье в стане Ночного Дозора? Темные, значит, готовятся к каким-то глобальным переменам, а непосредственному руководству Евгения на это наплевать? Или оно – руководство – ни сном ни духом? Дважды сомнительно!