Участковый
Шрифт:
В обход спустившись с яра, он подвел лошадей к кромке воды. Берег и дно были так перелопачены, словно ночью здесь прошел целый табун, да не коней, а каких-нибудь слонов. Задумавшись о том, пасутся ли слоны табунами, Егор зачерпнул воду, плеснул в лицо и вдруг напрягся. Рядом был чужой. Цыган ощутил его запах, услышал слабое дыхание. Не поднимаясь с корточек, он искоса глянул влево и назад. Так и есть! Прямо под обрывом, на крохотной полоске песка у самой реки, лежал нагой светловолосый мальчишка. То ли избили его, то ли с кручи сорвался – все тело было в здоровенных синяках и кровоточащих ранах. Если нет одежды – скорее, первый вариант: обобрали, избили и скинули в реку, а до воды-то он не долетел.
Наверное, нужно было как можно быстрее убираться отсюда. Мало ли? Вот так проявишь сочувствие, поможешь несчастному – а тебе потом это боком выйдет. Уж Егор-то знал!
Но парень смотрел в небо такими пронзительными глазами, будто прощался с облаками, птицами, ветром, будто все-все про себя знал, и дышал он так коротко и тихо… Чертыхнувшись, Романов побежал к баулам с вещами, чтобы найти подходящий материал – сделать волокушу, переправить избитого по крутому берегу наверх, к бричке.
…Через полчаса по раскисшей, будто от наводнения, проселочной дороге в сторону трассы мчалась цыганская кибитка. Колеса отчаянно скрипели, подскакивали в колеях, брызгались жирной грязью. Полог нещадно мотался из стороны в сторону, Егор гневно орал на лошадей и со свистом взмахивал злым кнутом. Добравшись до трассы, лошади повернули не направо, к селу, а налево, в гущу леса. Да, возможно, в этом новоявленном селе была больница, доктора и прочее. Но кто же в здравом уме повезет умирающего в больницу, если жена – самая настоящая целительница?
Внутри кибитки, на многочисленных тюках, лежал Ванька. Приподнявшись на локте, он мутным взглядом смотрел вперед, и его высветленные и изрядно отросшие волосы легко пошевеливал ветер.