Убить зону
Шрифт:
— Да не такая уж тайна, — продолжая оглядывать установку, сказал Антонов. — Проект «О-сознание», верно?
— Откуда вы… — лицо академика вытянулось.
— Неважно, — сказал Антонов. — В любом случае, этот эксперимент провалится.
— С чего вы взяли? — с вызовом произнес Киселев. — Кто вы вообще такой?
— Я тот, кто прекрасно знаком с вашими работами в области манипуляции массовым сознанием, — сказал Антонов. — Я физиолог и занимаюсь последствиями вашей, с позволения сказать, работы…
— Что вы несете? — академик недоуменно передернул плечами. — Какие могут быть последствия у еще не произведенного эксперимента?
— Очень неприятные последствия, — помрачнев, сказал Антонов. — Я понимаю: здесь работают на «оборонку», наш ответ на «стратегическую оборонную инициативу», программу «звездных войн». Идея, конечно, хороша — не можем ударить по врагу, ударим по его мозгам. А не можем ударить избирательно — врежем по площадям, так чтобы у целого континента мозги заклинило, верно? Для этого и нужна мощность целой АЭС.
Лицо академика залила краска. Непонятно, то ли от внезапного разоблачения, то ли от возмущения такими безапелляционными заявлениями.
— Да как вы смеете… — с негодованием начал он, но Антонова было уже не остановить:
— Насколько я знаю, есть и еще одно направление проекта: планируется работа по промыванию мозгов населению, по сплочению советского народа в единый монолит — последнее усилие против развала Союза. Но, увы… Проект будут неоднократно реанимировать, работа по нему будет продолжаться вплоть до 2006 года и останется от него лишь название — «Монолит». И ничего хорошего из вашей работы не выйдет: чудовище, которое вы создадите, сожрет тех, кто его породил…
Среди персонала лаборатории начался возмущенный ропот.
— А ну тихо там! — гаркнул Маус, яростно водя стволом винтаря. — Слушаем внимательно, делаем выводы! Молча!
— Все это сейчас не важно! — Бука поднял руку, требуя внимания. — Мы здесь только для того, чтобы предотвратить катастрофу.
— Какую еще катастрофу? — желчно поинтересовался академик. Он нервно поправлял очки и косился в сторону двери, очевидно, ожидая, когда же придет помощь.
— Ядерную, — спокойно сказал Бука.
Академик недоуменно пожал плечами:
— Вы сами не понимаете, о чем говорите! Здесь, в этой лаборатории, нет ничего, что могло бы привести к ядерной катастрофе. Имеются радиоактивные элементы — но в смехотворных количествах, не более чем в каком-нибудь рентген-кабинете…
— Как вы знаете, прямо над нами находится реактор четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции, — четко сказал Бука. — У меня есть абсолютно достоверные сведения о том, что… — он посмотрел на старенькие электронные часы, — менее чем через полчаса в реакторе начнутся необратимые процессы, которые приведут к самой страшной техногенной катастрофе в истории. И прямо сейчас у вас есть возможность предотвратить ее.
— Чушь! — возмущенно выпалил академик. — Как наш эксперимент связан с энергетиками? Мы здесь, а они там — наверху…
— Вам лучше знать, как вы связаны, — вмешался Антонов. — Но в любом случае, вы руководите процессами. Для каких целей сегодня производилось снижение мощности на АЭС?
— Через несколько минут начнется резкое повышение мощности, — глядя на часы, сказал Бука. — Немедленно свяжитесь с энергетиками, предупредите их: у них неполадки, и все это приведет к взрыву…
— Идите к черту! — крикнул академик. — Кто вы такой, чтобы указывать нам, что делать?!
— Я тот, кто сейчас вынесет тебе мозги, — ледяным голосом сказал Бука, поднимая дробовик и упирая ствол в лоб Киселева. — Свяжись с ними, немедленно! Пусть срочно глушат реактор.
— Ты можешь убить меня, — тихо сказал Киселев. — Но нарастание мощности уже не остановить: процесс запущен, и всем теперь управляет автоматика.
Словно в подтверждение его слов, со стороны центральной установки послышался нарастающий гул. Пол под ногами ощутимо завибрировал, послышался необычный металлический звон — словно множество приглушенных колокольчиков запели в глубине установки. И в ту же секунду где-то пискнул динамик, и жесткий, искаженный помехами, голос произнес:
— Внимание! Говорит командир роты охранения. Я обращаюсь к неизвестной вооруженной группе. Вы заблокированы в лаборатории. Бросайте оружие и выходите по одному с поднятыми руками. В противном случае будем вести огонь на поражение.
— Они с ума сошли! — сдавленно произнес Киселев, беспомощно озираясь. — Здесь же высокие энергии! Если здесь устроить стрельбу — тут такое начнется!
— Так скажите им, — повышая голос, потребовал Бука. — Пусть никто не стреляет и не суется сюда, пока мы не закончим!
Теперь Бука еще больше изменился в лице — и это было жутковатое зрелище. Академик попятился — и бросился к наклонной панели пульта, бледно моргавшей индикаторными лампочками. Выше широким полукругом расположились подслеповатые выпуклые мониторы компьютеров с бледным, монохромным отображением данных — там струились потоки зеленоватых цифр, а на пол из-под самописца медленно сползала длинная бумажная лента. Но академика не интересовали показания приборов — он ткнул пальцем в кнопку интеркома и крикнул:
— Не смейте стрелять в лаборатории! Буду жаловаться генералу — он с вас шкуру спустит!
Интерком что-то неразборчиво забубнил в ответ. Академик огрызнулся в том же духе.
И тут что-то произошло с Букой.
Никто и никогда не видел его таким страшным. Словно какие-то темные силы раздирали его изнутри, отражаясь на лице жуткими тенями. Бука быстро подошел к Киселеву, рванул его за плечо — так, что академик отлетел назад и едва удержался на ногах. Среди сотрудников лаборатории пронеслись испуганные возгласы. Бука схватил Киселева за ворот и прорычал прямо в его перекошенное от страха лицо: