Чтение онлайн

Ангела и Куснирас идут по дорожке сада, наслаждаясь предвечерней прохладой.

— Мне хотелось бы что-то сделать, — говорит Ангела, — но я не знаю что. Хоть бы кто-нибудь мне посоветовал.

— Когда я приехал, — говорит Куснирас, — мне казалось, что можно победить на выборах и что Бестиунхитран не столь опасен. После позавчерашнего нашего свидания и церемонии «взятия Кременбраля» мои надежды рухнули. Участие в выборах не даст результатов, этот человек умело ведет страну к катастрофе. С ним надо кончать. Любыми средствами.

Ангела, насторожившись, останавливается, устремляет взор на олеандры и спрашивает:

— Какими средствами?

Куснирас, прежде чем ответить, ждет, когда она повернется к нему спиной и сунет нос в цветы. Уперевшись взглядом в бедра своей милой хозяйки и заложив руки в карманы своих безупречных брюк, он говорит:

— Надо убить его.

Ангела, встрепенувшись, но не оборачиваясь и продолжая нюхать цветы, спрашивает с замиранием сердца:

— Кто же его убьет?

Куснирас, сдерживая волнение, медлит минуту и отвечает:

— Ангела, я должен вам кое в чем признаться.

Ангела быстро оборачивается и смотрит ему в лицо.

— Но заклинаю вас нашей дружбой, — говорит Куснирас, — не передавайте никому то, что я сейчас скажу, даже если это покажется вам полным безумием.

Ангела утробным голосом, вибрирующим от нахлынувших нежных чувств, каковым сейчас вовсе не место, произносит:

— Говори же!

— Лошади, которых я привез, палки для гольфа, ружья, двенадцать баулов — все это не более как ширма. В действительности, если все обойдется, я хочу уехать из Пончики сегодня же вечером.

Ангела вздрагивает — наполовину искренне, наполовину притворно. Дотрагивается кончиками пальцев — движение одновременно элегантное, страстное и умоляющее — до рукава Куснираса и говорит прерывистым голосом:

— Так скоро?

Куснирас схватывает руку Ангелы и прижимает к worsted [6] своего пиджака.

— Моя миссия будет окончена.

Ангела смотрит на него, не понимая или делая вид, что не понимает.

Куснирас отпускает руку Ангелы, поворачивается на сорок пять градусов и меланхолично следит за полетом пчелы. Ангела берет его под руку и слегка прижимает к себе, с удивительным умением заставляя касаться локтем ее груди.

— Расскажи мне обо всем, — просит она.

Куснирас, торжественный, сосредоточенный, немного подавленный грандиозностью собственных намерений, говорит ей:

— Месяц тому назад, когда я прочитал в газетах об убийстве доктора Спасаньи и получил приглашение от умеренных, я понял: мой долг — освободить родину от тирана. Любым способом. И потому я приехал. Готовый на все.

— Как ты отважен! — говорит Ангела.

Куснирас молча потупляет взор в подтверждение справедливости ее слов. Она продолжает:

— Ты в опасности?

— Более или менее. Сегодня вечером он меня примет. Я убью его из пистолета в кабинете и постараюсь выйти живым из Дворца. Мне раздобыли автомобиль. Мой мажордом будет ждать меня и доставит в долину Ветров. Аэроплан — наготове. И мы улетим.

Ангела смотрит на него с восхищением.

— Не могу я чем-нибудь быть полезной?

— Пока — ничем. Если дело сорвется, я вам сообщу.

— Полностью рассчитывай на меня.

Оба продолжают свой путь по дорожке, медленно-медленно, в упоении от собственной смелости и решимости.

Внезапно Ангела останавливается, выдергивает руку из-под локтя Куснираса, наклоняется к земле, где ползает бабочка, минуту назад бывшая куколкой и еще не научившаяся порхать. Поднимает ее и говорит:

— Убирайся с дорожки, глупая, кто-нибудь тебя раздавит.

И сажает бабочку на лист придорожного деревца, а растроганный Куснирас молча наблюдает сцену. Затем оба следуют дальше.

Бабочка делает слабый рывок на листке, соскальзывает и снова падает на дорожку.

Часы на соборе показывают девять вечера. Автомобиль Куснираса, «ситроен» с Подхалусой за рулем, въезжает на безлюдную Главную площадь, подкатывает по брусчатке к Дворцу и останавливается у парадного входа. Фары гаснут, Подхалуса выходит из автомобиля, берется за металлическое дверное кольцо и стучит. Куснирас ощупывает пистолет, спрятанный под мышкой в кобуре.

— Инженер Куснирас хочет видеть сеньора президента, — говорит Подхалуса открывающему дверь стражнику.

Стражник передает его слова начальнику стражи, этот — офицеру гвардии, который отдает соответствующий приказ младшему стражнику, младший стражник идет к двери и говорит Подхалусе:

— Пусть войдет.

Подхалуса возвращается к автомобилю, открывает дверцу, Куснирас выходит, вступает во Дворец и в сопровождении младшего стражника пересекает вестибюль, затем — центральный патио и через зеркальный коридор попадает к подножию венецианской лестницы, поднимается наверх, идет направо по бельэтажу и оказывается в приемном зале — высоком, длинном, узком и плохо освещенном, стены которого сплошь увешаны написанными маслом портретами героев Войны за независимость, проследовавших от славы до могилы прямым путем, мимо власти. Вдоль трех стен стоят пустые, вгоняющие в сон кресла, а в конце, спиной к четвертой стене, сидит за столом старший стражник.

— Садитесь, пожалуйста, — говорит младший стражник Куснирасу.

Куснирас садится с чувством легкого раздражения. Младший стражник идет через весь зал к старшему стражнику, и они о чем-то тихо переговариваются. Старший стражник при разговоре энергично жестикулирует, что можно трактовать весьма по-разному. Наконец он направляется через весь зал к Куснирасу и говорит:

— Что вы желаете?

Куснирас встает и идет через весь зал к столу.

— Я Куснирас, — говорит он.

Это не производит впечатления. Старший стражник глядит на него непонимающе, младший — укоризненно.

— Чем могу служить? — спрашивает старший стражник.

Куснирас раздраженно достает визитную карточку и протягивает ему.

— Сеньор президент меня ожидает.

Старший стражник изучает карточку, младший удаляется.

Старший стражник придвигает к Куснирасу блокнот:

— Напишите здесь свое имя и по какому делу явились.

— Мое имя значится в визитной карточке, а дело сеньору президенту известно; передайте ему мою карточку.