Турандот
Шрифт:
(в сторону, горячо)
Боги, вас молю О вдохновенье. Пусть ее лицо Меня не ослепит. Я сознаюсь, Что разум мой колеблется и грудь Трепещет, бьется сердце, стынут губы.(Присутствующим.)
Диван священный, по моим ответам Судящий жизнь мою! О мудрецы, Простите мне дерзанье, снизойдите К слепцу любви, который сам не знает, Где он сейчас и что с ним, и несется, Влекомый тайной силою судьбы.ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Доносятся звуки марша, сопровождаемые дробью тамбуринов. Появляется Труффальдино с ятаганом у плеча, за ним его евнухи. Следом идут рабыни сераля, ударяя в тамбурины. Затем входят две рабыни с завешанными лицами; одна из них - в богатой и пышной татарской одежде (это Адельма), другая - в обычном китайском платье (это Зелима). В руках у нее небольшой тазик с запечатанными листками. Труффальдино и евнухи, войдя вереницей, падают ниц перед Альтоумом, затем встают. Рабыни опускаются на колени, поднося руки ко лбу. Входит Турандот с завешенным лицом, в богатой китайской одежде, величавая и надменная. Мудрецы и министры падают ниц. Альтоум встает с кресла. Турандот подносит руку ко лбу, отвешивает отцу торжественный поклон, затем всходит на свой трон и садится. Зелима становится слева от нее, Адельма - справа. Калаф, при появлении Турандот опустившийся на колени, встает и смотрит на нее как очарованный. Все занимают свои места. Труффальдино, проделав несколько забавных церемоний в свойственном ему духе, берет у Зелимы тазик с запечатанными листками, раздает их мудрецам и после новых китайских церемоний и поклонов удаляется. Во время всех этих безмолвных обрядов музыка играет марш. После ухода Труффальдино в зале Дивана наступает тишина.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Альтоум, Калаф, Панталоне, Тарталья, Турандот, Зелима, Адельма, мудрецы, стража.
(высокомерно)
Кто это дерзновенно возмечтал Проникнуть в смысл загадок, невзирая На множество примеров, и желает Позорно кончить жизнь?(Указывает на Калафа, который стоит пораженный посреди зала Дивана.)
И он вполне достоин, чтобы ты Взяла его в мужья, освободив От искуса и не терзая больше Несчастное родительское сердце.(посмотрев на Калафа, тихо, Зелиме)
Зелима, о поверь, никто из тех, Кто приходил на искус, не будил В груди моей и тени состраданья, А этого мне жаль.(тихо)
Вы загадайте - Три легкие загадки, и довольно Жестокой быть.(гордо)
Как смеешь ты? А слава Моя? Молчи.(которая пристально всматривалась в Калафа, в сторону)
О небо! Что я вижу? Не тот ли это, что у нас когда-то Работал в Хорасане как невольник, Когда был жив отец мой Хейкобад? Так он царевич? Ах, то знало сердце, Им покоренное!(тихо, к Турандот)
Ах, ради бога, легкие загадки! Ведь он достоин вас.(в сторону)
Какая радость! О, если бы назвать его моим! Зачем не знала я, что он - царевич, Когда сама царевною была! О, как я вновь люблю его, узнав, Что он столь знатен родом! Нет, любовь Бесстрашна.(Тихо, к Турандот.)
Турандот, о славе вашей Помыслите.(в сторону, смущенно)
Чтоб он один из всех В моей груди мог вызвать состраданье?(С решимостью.)
Нет, я должна преодолеть себя.(Калафу, порывисто.)
Готовься к испытанью, дерзновенный!Панталоне достает из-за пазухи книгу указа, целует ее, подносит к груди, потом ко лбу и затем передает Тарталье, который сначала падает ниц, потом принимает ее и читает громким голосом.