Туман
Шрифт:
– Брукс, нужно поговорить, – говорит Келлер, закрывая дверь каморки.
– Я тут немного занята.
Келлер переводит взгляд с меня на Кита и в приказном тоне произносит:
– Кит, свободен.
Да ты обалдел! Я не позволю украсть у меня время умиротворения. Я честно добыла краску и не позволю ей пропасть просто так.
– Я уже краску навела, она испортится…
Келлер возвращает на меня взгляд голубых глаз, и мы бодаемся взглядами несколько секунд. Мне безумно хочется оборвать эту немую борьбу, но сдаться я не могу. Какая-то внутренняя упертость заставляет меня не отводить взгляд, даже несмотря на то, что мои щеки начинают краснеть. После беседы в торговом центре так происходит постоянно, стоит нам немного дольше необходимого пялиться друг на друга, как я моментально начинаю испытывать неловкость. И самое поганое, что я понимаю отчего так происходит.
– Ладно, – говорит противник.
Келлер кивает Киту на дверь, отходит в сторону и одним движением снимает с себя черную футболку, а моя челюсть падает.
– Тогда добей моё тату.
Кит безмолвно уходит. Подлый предатель, как он мог оставить меня наедине с полуголым Келлером. Да, я его и обнаженным видела, но тогда не было этих нелепых странных взглядов.
– Ладно. Ложись.
Келлер садится, решаю не спорить и начинаю всё сначала. Орошаю его плечо и грудь антисептиком и протираю, разглядывая многогранное тату.
– О чём разговор? – спрашиваю я, переходя ближе к делу.
– Состоится встреча.
– С президентом? Это все знают.
– Я видел список. Полковник внесла тебя туда.
Жужжание машинки прекращается.
– С чего это?
– Я не знаю, но там же будет и Закари. Ты должна сделать вид, что не знаешь его и видела лишь однажды, когда он отобрал у нас доктора. Но я хочу, чтобы ты обходила и его и полковника стороной.
– Почему?
– Потому что они задавят тебя в своей битве.
Что за битва? Об этом решаю не спрашивать, по тону, каким ответил Келлер, и так понятно, что дальше на эту тему он разговаривать не будет.
– Ладно, – покладисто отвечаю я.
Продолжаю набивать тату, а точнее забивать то, что не закончил предыдущий мастер. Не могу не отметить рельефность тела Келлера. Внешне он очень даже хорош, жаль, что под сексуальной оболочкой скрывается редкостный говнюк.
– Почему тату не закончено?
– Парень, что делал его, мертв.
– Жаль.
Снова наступает тишина, и я продолжаю забивать пустующие участки. В основном я люблю работать в тишине и радуюсь посетителям, которые предпочитают молчать, но с Келлером это не работает. Я подмечаю его дыхание, то, как поднимается и опадает грудная клетка. Его непроницаемый взгляд, который он не сводит с меня. Тепло его кожи…
Фу, Алекс! Прекрати!
Пытаюсь отвлечься от позорных мыслей и переключаюсь на вопрос, который уже давно меня интересует, но задать его возможности не было.
– Почему ты всегда называешь меня по фамилии? Ты ко всем обращаешься по имени.
– Мне не нравится твоё имя, – тут же отвечает Келлер.
Вот козлина!
Вгоняю иглу немного сильнее и с упоением наблюдаю, как мышцы на груди Келлера напрягаются. Вот тебе, каждая капля выступившей крови приносит мне успокоение.
– Ты что – улыбаешься? – спрашивает он.
Не собираюсь скрывать своего триумфа.
– Да.
На мгновение встречаюсь с ним взглядом и успеваю заметить, что на его губах мелькает улыбка. Но она пропадает так же быстро, как и появилась там. Да что он за человек-то такой?
– Как ты думаешь, для чего полковник внесла меня в список? – спрашиваю я, продолжая забивать особо плавное и нежное изветвление.
– Не знаю, но ты не должна делать того, что она тебе прикажет.
– Как тебе известно, приказы не оспариваются, – говорю я и бросаю взгляд на Келлера. – За такие речи тебя могут наказать.
– Я знаю.
Если бы всё это мне говорил Лари, я бы сразу распознала заботу. Но Келлеру это ни к чему.
– Что такого она может приказать мне?
– Убить котенка, разлучить семью, предать… кого угодно.
Это уже перебор. Я не видела от полковника ничего плохого. Кроме того, благодаря ей моя семья сейчас под защитой, сыта и в тепле, я ещё должна благодарить её за слова, которые она сказала мне тогда, в своём кабинете. Думаю, если бы не она, то я бы окончательно расклеилась, но полковник заставила меня поднять голову и понять, что я не желаю быть добычей.
Не хочу слышать о полковнике что-то плохое, пусть даже это говорит её сын. Их проблемы детей и отцов меня не касаются.
– Не нужно делать из неё монстра.
– Она сама с этим отлично справляется.
Меня злят слова Келлера. Вгоняю иглу ещё немного глубже и провожу быстрыми движениями очередной закуток.
– Она сильная женщина, и думаю, её стоит за это уважать.
Я уважаю. Сразу после страха перед полковником, я стала её уважать и в какой-то степени подражать ей. Быть настолько могущественной женщиной сложно, но возможно.
– Ты не знаешь полковника, – напоминает мне Келлер и тут же морщится, когда моя игла доходит до его ключицы.
– Знаю.
– Ты глупая, – говорит Келлер.
Прекращаю работу и откладываю машинку в сторону.
– Ты невыносимый. Как ты можешь, просить меня о чём-то и тут же оскорблять?! Я не сделала тебе ничего плохого, а ты ведешь себя как му…
– Успокойся.
– Вот уж не надо…
Келлер хватает меня за руку и подтягивает к себе.
– Что ты делаешь?
Он молча и очень внимательно смотрит мне в глаза, поднимает вторую руку и медленно снимает с меня медицинскую маску. С одного уха, потом со второго. Я как уж перед удавом, дыхание спирает, и я не могу сказать ни единого слова. Если он решил заткнуть меня, то у него это получилось.