Чтение онлайн

Лукас ухмыляется и смотрит в сторону Уайтта.

– Чувак, думаю, Рыжая только что сказала тебе отъебаться. Ты слышал ее, так что давай заниматься музыкой.

Звукооператор спрашивает, готовы ли парни начать. Лукас кивает головой, а видео оператор, находящийся внутри звукозаписывающей комнаты, показывает большой палец. Задерживая дыхание, я наблюдаю, как Лукас становится тем Лукасом Вульфом, в которого я влюбилась два года назад. Он подмигивает мне перед тем, как перевести взгляд на объектив камеры и сказать:

– Это группа Your Toxic Sequel, и сейчас вы впервые получите уникальную возможность услышать музыку из нашего четвертого студийного альбома. Песня называется "Наручники".

И в этот момент я ощущаю, как мое тело леденеет. Возможно, это претенциозно и глупо с моей стороны, но я на 99% уверена, что эта песня обо мне, вернее о ночи, которую я почти что провела с Лукасом. В песне нет грубостей или слов с пошлым смыслом, но прямо сейчас я все равно ощущаю себя абсолютно голой.

– Вы слышите меня, мисс Дженсен? – доносится до меня чей-то голос. Медленно, я поворачиваю голову в сторону спрашивающего. И лицо режиссера документального фильма приходит в фокус. Он смотрит на меня выжидающе.
– Хотели бы вы прокомментировать свои отношения с Лукасом Вульфом?

– Я заменяю его ассистента на время ее отпуска, - говорю я.

Мужчина посылает мне улыбку, похожую на одну из тех, которыми меня одаривала мать, снисходительно выслушивая мои детские глупости.

– Я имею в виду ваши романтические отношения.

– У нас нет романтических отношений, - возражаю я.

И получаю еще одну ах-ты-ж-бедная-глупая-девочка улыбку.

– Я взглянул на ваше электронное резюме. Вы работали на съемках видео на песню "Снова ты" в 2010 году, верно? И в настоящее время работаете на компанию Эхо Фоллс, я прав?
– когда я осторожно киваю, он морщит нос. Думаю, я уже ненавижу этого парня; все, что он делает, напоминает мне о матери.
– Вы оставили свою основную работу ради того, чтобы просто приехать сюда и заменить ассистента Лукаса Вульфа?

– Я...

– Мне известно, что люди, которые будут смотреть этот фильм, вероятно, убили бы лишь за то, дабы понять, как завязались ваши отношения с Лукасом.

Я бросаю взгляд на звукозаписывающую комнату, но парни все еще играют. Однако, сказанные сегодня утром слова Лукаса преследуют меня.

– Учись постоять за себя, - сказал он.

Распрямляя плечи, я уверено смотрю на режиссера и говорю:

– Я родом из Нэшвилля. Кайли Вульф - моя подруга. А Лукас платит мне за работу с ним. Если вы не можете понять взаимосвязь между этими тремя фактами, возможно, вы не такой уж и профессионал. А если вам нужен ответ для людей, которые будут смотреть ваш фильм, то скажу следующее: Лукас Вульф - не мой типаж. Как думаете, сможете справиться с данной информацией?

Я выхожу из комнаты звукоинженера и направляюсь к холоду улицы, лишь сейчас начиная ощущать выступающий на коже нервный пот.

Режиссер документального фильма больше не пытается задавать мне вопросы, и я уверена, он сейчас думает, что я грандиозная сука. Тем не менее, я стараюсь держаться подальше от него. Я чувствую, как его взгляд прожигает дыру у меня на щеке, словно ему до смерти хочется подтвердить свое предположение насчет нашей с Лукасом связи. Как будто ему известно, что причина, по которой я стараюсь не встречаться взглядом с Лукасом, состоит в том, что в результате этого зрительного контакта мой мозг заводит меня в такие места, думать о которых на людях неприлично.

Может даже в одиночестве думать о таком непристойно.

Группа делает четыре прогона, прежде чем записать финальную версию песни. А затем Уайтт срывается с места, бросая опасный взгляд на Синджина и обещая, что разрушит тут все стены, если ему не дадут перерыв. Я использую это время, чтобы проверить свой личный сотовый телефон. Два пропущенных звонка: один от Сета и второй от бабушки. Даже при том, что я ей звонила ранее, страх пробегает по моему позвоночнику. Узнала ли она о моем местонахождении? Рассказал ли Сет ей о том, что было в интернете вчера утром?

С чувством онемения я снова покидаю комнату звукоинженера и, шагая по коридорам, прослушиваю свою голосовую почту. Сообщение Сета лаконичное, и в некотором роде милое, что удивительно.

– Ты не можешь меня вечно игнорировать, Си. Я был неправ. Я - болван. Давай поговорим, ладно? Вы с бабулей - это все, что у меня есть, перезвони мне.

Следующим я слушаю сообщение бабушки, она просто ответила на мой звонок и выразила желание, чтобы я набрала ей снова, когда моя работа станет не такой напряженной.

– И я так рада, что скоро ты вернешься домой, - говорит она, прежде чем завершить звонок. Она не упоминает ни о Лукасе, ни о видео, ни о наших с ним фото, развешенных по всей сети интернета, и от этого я ощущаю, как с моих плеч сваливается бремя.

Хотя бы на данный момент.

Я начинаю набирать Сета, но резко передумываю. Звоня брату, я хочу иметь в запасе много времени, дабы выложить все накипевшее, и мне бы точно не хотелось, чтобы кто-то в студии мог услышать обрывки нашего разговора или того хуже, записать их для документального фильма о рок-группе. Я прохожу мимо комнаты, в которой мы с Лукасом ожидали остальных ребят, останавливаясь, когда слышу звуки чьих-то стонов из-за двери. Я делаю шаг вперед, но вокруг моего предплечья смыкается чья-то рука.

Пораженная, я подпрыгиваю и поворачиваюсь, встречаясь лицом к лицу с Синджином. Он поднимает руки, словно хочет показать, что не вооружен. А затем усмехается.

– Шпионаж - это невоспитанно, - говорит он мне.
– Однако, если ты пожелаешь присоединиться к Уайтту и маленькой блодиночке с отличными сиськами, то уверен, он будет только за, рыжая ты или нет.

Девушка с нулевым размером и Уайтт. Я не хочу удивляться этому, но делаю это, вспоминая, как кокетливо она ранее смотрела на Лукаса.

– Я и так в порядке, но спасибо, - говорю я, начиная уходить. Но Синджин кладет свою руку на гладкую стену возле моего лица, останавливая. Мои мышцы напрягаются, когда я отталкиваю его руку и продолжаю путь к выходу из коридора. Он идет за мной.

– Знаешь, а ты выглядишь очень знакомо.

– Уверена, ты встречал много девушек, с которыми делал разные вещи, и среди них были даже рыжие.

Если бы моя бабушка услышала холодность, с которой я говорю с этим парнем, она бы ударила меня по губам за подобную грубость. Но я ничего не могу с этим поделать. Есть что-то в Синджине, что задевает меня, но опять же, он всегда вызывал у меня подобную реакцию.