Триумфатор
Шрифт:
Ноги у Разуваева были чистые.
– А чего хромал все время?
– Потянул ногу, когда прыгал из бассейна. Перед такой акробатикой как следует разминаться надо…
В спине Разуваева застряли несколько довольно крупных осколков. Его куртка и штаны были насквозь пропитаны кровью, и вообще выглядело все это настолько удручающе, что хотелось немедля свистнуть «Скорую» и везти парня в больницу. То-то он в машине все бочком сидел, старался раны не потревожить. Как он с такой спиной двигался, дрался, вел себя адекватно? Удивительно. Железный дровосек да и только.
Пинцеты и щипцы отсутствовали. Инструментарий был представлен кривыми иглами, боевым ножом и плоскогубцами, обнаруженными в машине.
– Будет больно, – предупредил я, ухватывая плоскогубцами кусок железа, торчащий из разуваевской спины.
– Рви, – буркнул Разував.
Пфф… Не буду живописать, скажу только, что это зрелище не для слабонервных. Не знаю, для кого это было большим испытанием: Разуваев только рычал, стиснув зубы, и надсадно-ритмично пыхтел, а меня в процессе этого мероприятия чуть наизнанку не вывернуло.
В двух местах следовало немедля шить, но это уже было выше моих сил. Обработал раствором, положил марлевые тампоны, заклеил пластырем – и рухнул, как и было предсказано. Даже до обработки не дотянул.
– Серый, дай мне водки – и ну их в ж…, эти раны – я лучше посплю маленько…
– Держись, – ободрил Разуваев, вооружаясь окровавленными плоскогубцами. – Я быстро – тут работы-то на пару минут…
Ну ведь врун же! Мучил он меня бесконечно долго.
Сначала осмотрел плечо – протянул:
– Ннн-да…
И присвистнул, скотина…
– Что, все так плохо?!
– Да не, все пучком…
– А чего тогда – «мм-дяя»?! На фига свистишь?
– Да просто по привычке. Плечо мы – позже. Давай сначала ногу…
Мне слегка рассекло икру – осколок просвистел мимо, задев краешком, но мой палач счел нужным зашить рану. Было очень больно и муторно – мне казалось, что Разуваев занимается не тем, чем надо, я с ним спорил, чуть не плача, – нервы были на исходе, одно желание владело мной: все бросить, выпить водки и завалиться спать прямо на месте. И пусть придут и пристрелят – на фига жить в таком гадском состоянии!
С плечом была беда. Мелкий осколок вошел глубоко и застрял где-то посередке. Судя по ощущениям, сустав был в порядке – рука двигалась нормально, но плечо сильно распухло и ритмично дергалось. Казалось, что какие-то злобные садисты забили в него гвоздище, подвели электропроводку и теперь, балуясь, пускают разряды.
Разуваев – Пирогов доморощенный, пень ему в грызло – придумал такую штуку: разломал у «Лендкрузера» складную антенну, наскоро простерилизовал тонкий отрезок и с умным видом заявил:
– Держись, будет немножко больно.
– Ты чего собираешься делать?
– Шунтировать.
– Это че такое?
– Сейчас увидишь. Точнее, почувствуешь.
– Ты уверен, что это правильно? – Я в принципе понял, что он собирается делать, и это меня совсем не обрадовало.
– Не уверен. Но у нас просто нет вариантов. Это единственный способ удалить осколок.
– Ну, если единственный… Постарайся все сделать быстро.
– Постараюсь. Встань на колени и держись за бампер.
Я сделал, как было сказано. Разуваев некоторое время регулировал позицию: выше, ниже, свет не попадает, а так попадает – но упора нет, а погоди-ка, надо тряпку вчетверо свернуть, чтоб ладонь не поранить…
У меня все эти телодвижения вызывали совершенно определенные чувства. Примерно вот так же у нас в учебке двое пьяных механиков парковали БМП. Один рулил, другой командовал, в итоге чуть не разворотили весь бокс, а «бэшку» все равно поставили криво.
– Серый, ты что, боишься, что ли?
– Кто боится?! Ты сам попробуй – не видать ни хрена…
– Слушай, давай уже побыстрее!
– Сейчас, потерпи маленько. Так… Да, вот так будет нормально.
– Все?
– Все. Значит, так. По моей команде глубоко вдохнешь. Потом берешь бампер…
– Да уже и так взял!
– Ну ладно тебе, не капризничай… Штангу поднимал?
– Было дело. Но так – для себя, в спортзале.
– Ну вот. Бампер – штанга. А ты делаешь рекордный рывок. Только вот в такой вот дебильной позе. Короче, тянешь на себя бампер и мощно выдыхаешь. С криком.
– С криком?
– Ага.
– А если услышат?
– Да глухомань тут. Сторожа услышат? На здоровье. Пока туда-сюда – мы уже свалим. Ты все понял, нет?
– Понял.
– Ну, давай, – Разуваев приставил железяку к моему пульсирующему плечу и дал отмашку на запуск процедуры.
– Вдох!
– Ххххх-ап!
– Выдох!!!
– Арррр!!!
Вообще я себе это так представлял: один короткий сильный удар, острый болевой проблеск сведен на нет выдохом-криком (насчет «штанги» Разуваев хорошо придумал – молодец) – и долгожданное чувство освобождения: вот он, твой осколок, держи на память…
А на деле вышло так: Разуваев не ударил, а навалился всей своей немалой массой и давай давить что есть дури!
– Ррраз! – ни фига.
– Ддва! – аналогично.
– Тррри! – а вот хрен вам по всей морде, чтобы голова не качалась.
В итоге этот штырь погнулся, осколок остался на месте, а я за эти три попытки весь превратился в одну сплошную боль.
Почему-то остро заболели отсутствующие зубы, все давешние переломы, многократно битая голова, а раненое плечо утратило первоначальное значение и стало центром организма и мироздания в целом.