Триумф блицкрига
Шрифт:
Стоит ли считать военному эти потери?! Наоборот, была одержана если не победа, то определенный успех. Весьма значительный, взяв в расчет, какими средствами он достигнут!
Неделю назад он почел бы великим счастьем, если бы удалось вывезти хотя бы тридцать тысяч британцев. До занятия немцами Дюнкерка из порта доставили на остров до пятнадцати тысяч солдат тыловых частей. Из Булони и Ньюпорта еще десять тысяч солдат, державших там позиции. Из Кале лишь несколько сотен, в основном раненых.
С побережья, в неимоверно трудных условиях, была эвакуирована целая дивизия, пусть и в значительно ослабленном составе. Но даже семь тысяч закаленных в боях солдат стоят многого. Это был самый удачный момент операции, дальше все стало намного хуже, и если бы не запредельная отвага британских яхтсменов и рыбаков, то вряд ли бы вывезли еще двенадцать тысяч солдат, что прорывались к побережью через «коридор смерти». Выжить там было невозможно — они беспощадно расстреливались артиллерией с двух сторон, их истребляла с неба авиация. Но они прорвались…
Рамсей посмотрел на движущиеся к Дувру суденышки, на которых находилось еще несколько тысяч британских солдат, выбравшихся из кровавой круговерти. Внутри кровоточила душа — операция «Динамо» закончена, спасти армию не удалось, да и не могло этого быть, слишком поздно спохватились в Лондоне.
— Мой фюрер! Танковые дивизии сосредоточиваем вот здесь и здесь, — указка в руках Манштейна очертила на карте севернее Соммы два кружка. — В танковые группы генералов Клейста и Гудериана войдут по два танковых корпуса, в каждом из которых по две танковых и одной моторизованной дивизии, и в резерве командующего группой по одной моторизованной бригаде СС. Плюс отдельный танковый корпус генерала Гота аналогичного состава.
— Танковые корпуса? — только и спросил Андрей, прекрасно зная, что данное обозначение еще не было принято в германской армии. Все корпуса считались армейскими, даже те из них, что имели в составе подвижные дивизии, поэтому предложение Манштейна назвать вещи своими именами вызвало удивление. Было изумлением и то, что генерал даже в такой мелочи, как наименование, решил досадить штабу ОКХ и лично Гальдеру, а это не могло не радовать — пусть грызутся между собой, лишь бы не сговорились.
— На переброску и приведение в порядок танковых групп отводится пять дней. Наступление нашим правым флангом начнется 5 июня, а левым — двумя днями позднее. Там требуется больше времени на перегруппировку войск. Целью операции…
— Постойте, Манштейн, — Андрей кое-как сдерживал волнение. Он считал Гитлера авантюристом, но этот генерал тот еще игрок, за карты лучше не садиться: «А ты азартен, Парамоша!» — Мы начинаем переброску войск, не дожидаясь исхода боев во Фландрии? Я вас правильно понимаю?! А если фон Бок замешкается или англичане откажутся капитулировать?
— Танки Гудериана отсекли британские экспедиционные силы от побережья. Они обречены, и частям фон Бока остается их только добить. Более того, командующий группой армий «Б» должен успеть сосредоточить большую часть своих корпусов на северном участке Соммы для перехода в наступление в установленные сроки.
— Так-так, — только и сказал Андрей. Авантюризм Манштейна его начал пугать. Но это только с одной стороны, а ведь с другой — такой подход вроде как во благо пойдет его планам по обескровливанию рейха.
— Мой фюрер, для уничтожения «котла» достаточно одной армии, усиленной резервными дивизиями. Счет уже пошел на часы. Потому нет смысла держать там всю группу армий, мы только напрасно потеряем время и начнем операцию «Рот» позднее… А тут мы выигрываем темпы.
— А какие силы у французов? — Андрей решил окончательно выяснить, не приложился ли головушкой его начальник штаба. Вот будет хохма!
— Против нас не более семидесяти французских дивизий и две английские. До четверти французских дивизий, понесших большие потери, находятся на переформировании, они имеют в полках не три, а по два батальона. Артиллерии вдвое меньше штатного расписания. Их танковые и механизированные дивизии также понесли потери и не имеют ударной мощи. Боевой дух подорван, многие дивизии не пригодны не только к наступлению, но и к обороне. Нам необходимо воспользоваться моментом, и основательно, одним ударом сокрушив их волю к сопротивлению.
«Не авантюрист генерал, а циник. Расчет вернейший — впавший в панику противник должен быть немедленно добит, любая отсрочка только вредна. За это время французы могут прийти в себя и уже не скоропалительно, а весьма обдуманно принимать решения. Тут генерал полностью прав, с ним стоит согласиться».
— Хорошо, Манштейн. Пишите директиву по войскам и немедленно давайте мне на подпись!
Андрей прошелся по кабинету и бросил торжествующий взгляд на карту. Оказывается, чужие победы могут радовать, если знать, как ими правильно воспользоваться!
— У них семьдесят дивизий, у нас будет сто десять! Да еще перебросим из Фландрии, как только добьем англичан там! Мы им устроим новые Канны, Манштейн!
Генерал Гудериан чувствовал себя теперь полностью удовлетворенным за обиды двадцатилетней давности, нанесенные его стране. То, к чему он готовил войска долгие годы, было выполнено — разгромлены, окружены и даже уже капитулировали несколько десятков лучших французских, английских, бельгийских и голландских дивизий.
Достигнута совершенно малой ценой невероятная и оглушительная победа, которую Германия не знала со времен Седана. Теперь осталось только добить оставшихся в одиночестве французов, которым англичане, потерявшие все свои подготовленные дивизии, уже не смогут оказать никакой помощи. А русские, что неоднократно спасали их в прошлую войну, сейчас уже союзники рейха.
Ну что ж — Адольф Гитлер свое предназначение исполнил, сторицей взяв реванш. Потому Гудериан даже в мыслях никогда не именовал его презрительно «ефрейтором», как делали некоторые его коллеги генералы. Но теперь хулители рейхсканцлера притихнут — победа заткнет им рот, доказав правильность проводимой политики.