Чтение онлайн

– Синди, тебе известна система поиска? – спросила я, невольно поморщившись.

– Разумеется, – грустно улыбнулась она. – Система очень проста: ты приходишь сюда в нормальное рабочее время и запрашиваешь нужный материал у сотрудника архива, который сидит вот за этим столом.

Я не оценила ее юмор и молча двинулась вдоль стеллажей. Синди последовала за мной, не будучи до конца уверенной в том, что здесь вообще могут быть материалы той давней поры. Многие печатные материалы уже давно пересняли на пленку, а оригиналы уничтожили за ненадобностью. Мы разделились и стали полка за полкой просматривать содержимое стеллажей.

К счастью, наши поиски продолжались недолго. Вскоре я услышала радостный голос подруги:

– Нашла!

Я пошла на звук ее голоса и через минуту увидела Синди склонившейся над большой коробкой, в которой лежали стопки перевязанных веревкой номеров воскресного приложения к газете "Кроникл". Мы уселись на холодный бетонный пол, быстро отыскали нужный нам год и стали просматривать все номера, пока наконец не наткнулись на статью под заголовком "Что на самом деле произошло на Хоуп-стрит, 5".

Согласно автору статьи, местная полиция специально сфабриковала все это дело, чтобы избавиться от ненавистных радикалов. Причем сделано это было по заказу какого-то высокого полицейского чина и за определенное вознаграждение. Словом, автор был убежден, что это был не арест, а самое что ни на есть убийство. При этом он высказал предположение, что жертвы были застрелены, когда спали в своих постелях.

Значительная часть материала была посвящена белому юноше по имени Билли Дэнко. Агенты ФБР утверждали, что он был членом "Метеорологов" и принимал непосредственное участие в организации взрыва в региональном отделении фирмы "Рейтон" – крупного производителя оружия.

Статья полностью опровергала большинство собранных агентами ФБР фактов, в особенности касающихся роли Дэнко, которого автор представил невинной жертвой.

Шел уже пятый час утра. Я была крайне раздражена содержанием статьи, а Синди просто кипела от возмущения. Правда, дальнейшие поиски принесли нам некоторое удовлетворение. Как выяснилось на суде, все активисты ЧНА и "Метеорологи" для общения друг с другом использовали кодовые имена. Так, например, Фред Уайтхаус имел кличку Бобби Зед в честь известного лидера организации "Черные пантеры", который был застрелен полицейскими. Леон Микенз назывался Владом – от Владимира Ильича Ленина, а Джоан Кроу носила имя Саша, так звали женщину, которая взорвала себя во время вооруженной борьбы против чилийской хунты.

– Тебе понятно, Синди? – спросила я. Именем, которое выбрал для себя Билли Дэнко, было Огаст Спайс.

Джилл действительно указала нам путь к разгадке.

В здании полицейского управления было темно, и только во временном кабинете Молинари горел свет. И это в шесть часов утра. Когда я вошла, он беседовал с кем-то по телефону. Увидев меня, он просиял и показал рукой на стул. Как и все мы, Молинари выглядел уставшим, с темными кругами под глазами. В последние дни никто из нас не мог выспаться как следует.

– Я только что разговаривал со своим шефом, – сказал он, положив трубку, – и пытался убедить его, что никакой Чечни у нас нет и быть не может. Ну, как у тебя дела? Есть что-нибудь новенькое?

Я молча протянула ему вырезку из пожелтевшей от времени газеты, которую нашла в шкафу Джилл. Он быстро пробежал ее глазами и задумался.

– Как ты их назвал, Джо? – спросила я. – Тех радикалов шестидесятых годов, которые остались на свободе и ушли в глубокое подполье?

– "Белые кролики", – ответил он.

– Я тут подумала, что их поступки, возможно, продиктованы не только политическими целями. Что, если у них есть еще какая-то дополнительная мотивация?

– О какой мотивации ты говоришь? – не понял Молинари.

Я протянула ему статью из воскресного приложения "Санди мэгэзин", которую мы с Синди отыскали в архивах "Кроникл", и ткнула пальцем в то место, где красным карандашом было обведено подпольное имя Билли Дэнко – Огаст Спайс.

– Ты понимаешь, что сейчас у этих людей могут быть совершенно иные мотивы – месть, например. Другими словами, сейчас они убивают тех людей, которые когда-то были причастны к судебному процессу над радикалами. Конечно, у меня нет никаких доказательств, но я не могу избавиться от ощущения, что за всеми этими убийствами кроются не только политические мотивы, но и еще что-то.

В течение последних нескольких минут я рассказала Молинари все, что нам удалось узнать за последние дни, – вплоть до того, что отец Джилл Роберт Мэйер был государственным обвинителем на процессе против террористической организации ЧНА.

Молинари смотрел на меня как на помешанную. И все, что я ему сообщила, действительно было похоже на бред сумасшедшего, так как противоречило официальной линии расследования последних преступлений и опровергало заявления самих убийц.

– Ну и что ты намерена теперь делать? – наконец спросил Молинари.

– Джо, мы должны узнать как можно больше об участниках тех событий. И я намерена начать с Билли Дэнко. Его семья проживала тогда в Сакраменто. Кое-какая информация об этом парне есть у ФБР. Или в Департаменте юстиции, мне все равно, Джо. Я должна иметь на руках все данные, которыми располагают федеральные службы.

Молинари задумчиво покачивал головой. Я поняла, что требую слишком многого. На секунду он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, а когда вновь открыл их, я увидела на его губах улыбку.

– Знаешь, Линдси, я знал, что у меня есть весьма серьезные причины скучать по тебе.

Я восприняла эту фразу как его принципиальное согласие.

– Чего я, к сожалению, не знаю, – он отодвинул стул и снова улыбнулся, – так это что мы с тобой будем делать, когда нас отстранят от расследования.

– Я тоже соскучилась по тебе, Джо, – тихо сказала я.

Сан-Франциско охватила паника, которой город не знал за всю историю своего существования. Поток устрашающих сообщений в средствах массовой информации казался неиссякаемым. А мы между тем по-прежнему находились в тупике и не знали, как из него выбраться. Порой мне казалось, что эти преступления вообще никогда не будут раскрыты.