Чтение онлайн

– Нет, вы узнали это лицо, – напирала я. – Кто это?

Я разложила фотографии веером на столе и выжидающе посмотрела на него.

– Послушайте, лейтенант, – сказал он, поднимая на меня глаза, – с какой стати я должен помогать полиции? Вы защищаете государство, основанное на коррупции и алчности. Стало быть, вы сами являетесь его неотъемлемой частью.

– Полагаю, что полиция всегда должна защищать свое государство, – неожиданно вмешался Молинари, пристально глядя на владельца бара. – Мне плевать, чем вы тут, мерзавцы, занимаетесь, но ты должен понять одну простую вещь: речь идет не о каких-то невинных шалостях, а о национальной безопасности. Сейчас мы говорим не о том, что ты пытаешься утаить от следственных органов важные улики, а о том, что своим поведением ты потворствуешь террористам. А это уже государственная измена и участие в заговоре с целью совершения террористического акта. Чувствуешь разницу? Поэтому советую еще раз посмотреть на эти фотографии и сделать соответствующие выводы. Пожалуйста, – неожиданно закончил Молинари свой короткий монолог.

– Поверьте мне, мистер Камор, – добавила я, глядя ему в глаза, – вы можете оказаться в самом центре очень громкого дела с непредсказуемыми судебными последствиями. Думаю, вам это ни к чему.

Лицо владельца бара побагровело, на шее у него вздулись вены. Он молча опустил голову и снова посмотрел на разложенные перед ним фотографии.

– Возможно... Нет, я не уверен... – невнятно пробормотал он.

Через минуту он протянул нам одну из фотографий.

– Сейчас он выглядит совсем не так, как на этом фото. Волосы намного короче, а сам он вовсе не похож на хиппи. Кроме того, сейчас он отрастил бороду. Да, по-моему, он заходил к нам.

Стивен Хардуэй. Элиас Морган Блум. Элиас Мэл Колдуэлл.

– Он часто бывал у вас? – поинтересовалась я, с трудом сдерживая волнение. – Как мы можем его найти? Это очень важно.

– Понятия не имею. – Камор пожал плечами. – Я говорю правду. Конечно, я помню его, видел здесь пару раз, но не более того. Думаю, он приехал откуда-то с севера. – Амир Камор задумался, а потом поднял на нас глаза и судорожно сглотнул. – И еще одно. Надеюсь, вы вспомните о моем добровольном признании, когда дело дойдет до ликвидации моей лицензии. – Он выбрал одну фотографию и швырнул ее на стол. – Я знаю эту девушку. Она заходила к нам вчера вечером.

Мы с Молинари уставились на фотографию. Это была Уэнди Рэймор, разыскиваемая нами няня.

Как только мы вернулись в машину, я пожала Молинари руку и благодарно улыбнулась. Несмотря на свой высокий пост в федеральном ведомстве, он вел себя безупречно.

– Это было здорово, Молинари, – сказала я, с трудом сдерживая свое восхищение. – "Через десять минут сюда ворвется группа федеральных агентов и перевернет здесь все вверх дном..."

Я посмотрела ему в глаза и вновь ощутила то странное чувство внутреннего беспокойства, что и во время нашей первой встречи. Я быстро отвернулась и завела мотор.

– Не знаю, что нам даст полученная информация, но полагаю, нам нужно немедленно позвонить и узнать об этих людях все, что только можно.

Не говоря ни слова, Молинари достал мобильный телефон, набрал номер своего офиса и приказал проверить по базе данных все, так или иначе связанное с Хардуэем. К счастью, ответ пришел очень быстро. Период его жизни в Сиэтле оказался насыщен самыми разнообразными криминальными событиями. А к утру нам обещали представить полную информацию о его преступной деятельности.

Немного успокоившись, я вдруг вспомнила, что давно уже ничего не слышала от Джилл.

– Мне тоже нужно позвонить, – сказала я Молинари и набрала ее номер.

Ответ был мгновенным.

– Здравствуйте, вас слушает окружной прокурор Джилл Бернардт...

Черт возьми, Джилл обычно не переводит свой мобильный телефон в режим автоответчика. И тут я вспомнила, что сегодня у нее судебное заседание.

– Джилл, это Линдси. Сейчас уже два часа дня. Где ты была все это время? – Я хотела задать ей еще пару вопросов, но вовремя спохватилась, вспомнив о Молинари. – Джилл, позвони мне, когда освободишься, я хочу знать, как у тебя дела.

– Что-нибудь случилось? – спросил Молинари, когда я выключила телефон.

Я покачала головой:

– Нет, это моя лучшая подруга... Вчера вечером она прогнала мужа и должна была позвонить мне. Вся беда в том, что он оказался мерзавцем каких свет не видел.

– Значит, ей здорово повезло, – сказал Молинари, не спуская с меня глаз, – что у нее подруга – коп из убойного отдела.

Эта мысль позабавила меня. Помощнику окружного прокурора повезло, что ее подруга работает в полиции. Еще неизвестно, кому повезло. Я хотела было позвонить Джилл в офис, но передумала. Она сама позвонит, как только освободится. Да и чего мне волноваться, если она сама может справиться со всеми своими проблемами?

Мы свернули на шоссе, ведущее к мосту через залив. Дорога была практически безлюдной, и мне не пришлось включать полицейскую сирену. В это время дня в город почти никто не ехал.

– Ну что ж, – сказала я, облегченно вздохнув, – все идет нормально, и мы наконец-то можем сделать небольшой перерыв.

– Послушайте, Линдси, – сказал Молинари, повернувшись ко мне, – как вы отнесетесь к моему предложению поужинать сегодня вечером?

– Поужинать? – переспросила я, чтобы выиграть время и обдумать это предложение. – Мне кажется, мы оба понимаем, что это не очень хорошая идея.

Молинари кивнул с нескрываемым сожалением, словно ожидал подобного ответа.

– Возможно, но есть-то все равно хочется. – Он улыбнулся и снова посмотрел на меня.

Я крепко сжала пальцами руль и почувствовала, что ладони стали быстро покрываться влагой. Черт возьми, только этого еще не хватало. В тот момент я могла привести сотни причин, по которым мы не должны были встречаться во внеслужебное время, но он все равно прав, так как помимо работы есть еще и личная жизнь.

Выдержав паузу, я повернулась к нему и улыбнулась:

– Да, есть действительно хочется.

Последнее сообщение, полученное по электронной почте, привело Синди в состояние смятения, которое не отпускало ее ни на минуту. Впервые в жизни она была не только наблюдателем, описывающим произошедшие события, но и непосредственным их участником. С одной стороны, это вызывало приятные ощущения, а с другой – пугало. И это было вполне понятно. Но кроме этого, она чувствовала, может быть, впервые за всю свою журналистскую карьеру, что делает что-то очень полезное для общества. И это чувство ответственности порождало в ее душе некоторое волнение. Она глубоко вздохнула и взглянула на ярко мерцающий экран компьютера.