Шрифт:
Алексей БУГАЙ
ТРЕТИЙ ПАССАЖИР
– Нет, чаю больше не надо!
– сказал пассажир в клетчатом пиджаке. Эти слова были адресованы проводнику, который угодливо протиснулся в двери купе с подносом и стоял, ожидая указаний. После слов пассажира в клетчатом пиджаке он поспешно убрался, не решаясь более нарушать спокойствие высоких гостей.
– А я ему и говорю, - продолжал Габриэль Алекс, обращаясь к своему угрюмому спутнику, - говорю, хиляй, мол, кореш, пока твои гусеницы еще крутяться. А он мне знаешь что ответил?
– Ну?
– мрачно осведомился пассажир в клетчатом. Перед ним стояла дюжина пустых чайных стаканов. Они подпрыгивали в такт ходу поезда и мерзко дребезжали.
– А он мне и отвечает...
Тут поезд остановился, дверь купе с грохотом растворилась, и в проеме показался здоровенный детина, облаченный в спортивный костюм. Он держал в руках огромный саквояж и широко улыбался.
Алекс поперхнулся чаем и стал оглушительно икать. Пассажир в клетчатом поджаке молча уставился на вошедшего.
– Здоров, братцы!
– Твой братец в овраге лошадь доедает, - приветствовал его Габриэль Алекс и снова принялся сражаться с икотой.
– Слышь, малыш?
– подал голос пассажир в клетчатом пиджаке.
– Ты ошибся адресом. Ну-ка, закрой дверь!
Новый пассажир несколько опешил от столь радушного приема, но так просто сдаваться не собирался.
– Позвольте, вот мой билет, вот командировочное удостоверение...
– он стал вытаскивать из карманов какие-то мятые бумажки.
– Вот мои рекомендации...
– Эта макулатура тебе больше не понадобится, - убежденно сказал Габриэль Алекс и некстати добавил: - Знаешь, Фред, мне что-то кушать хочется...
Пассажир, которого Алекс назвал Фредом, молча вытащил из-за пазухи огромный заржавленный тесак и протянул его Габриэлю.
– От спинки отрежь, там помягче, - пояснил он и принялся раскуривать сигарету.
Новый пассажир стоял, как парализованный, не в силах пошевельнуться.
– Чего стоишь, как истукан? А ну, поворачивайся спиной! И живо! Алекс подошел вплотную к паcсажиру в спортивном костюме. Он едва доставал ему до плеча.
– Вы что, в своем уме?!
– взвизгнул физкультурник. Лезвие заржавленного тесака шевелилось возле самого его брюха.
– Когда это я был в своем уме?
– ухмыльнулся Алекс и принялся за дело.
На визг, крики и стоны, которые доносились из купе номер четыре, прибежал проводник. Он испуганно просунул голову в двери, и его изумленную физиономию перекривило гримасой ужаса. Ибо в купе творились кошмарные, неправдоподобные вещи. Габриэль Алекс сидел верхом на пассажире в спортивных брюках; верхняя часть костюма была изрезана, окровавлена и отброшена за ненадобностью. А сам Габриэль хладнокровно пилил своим тупым тесаком туловище нового пассажира. При этом туловище категорически возражало против такого с собой обращения, извивалось и дергалось.
Пассажир в клетчатом пиджаке равнодушно взирал на кровавую оргию и с удовольствием затягивался "Синей птицей". Заметив проводника, он неохотно обронил: "Нет, чаю больше не надо!" и снова принялся за свою сигарету. Проводник в ужасе захлопнул дверь и как полоумный бросился по коридору прочь от ужасного купе.
Через полчаса, немного прийдя в себя, он решил, что все это было плодом его воображения и что такое вообще невозможно в цивилизованной стране в конце двадцатого века. Подбадривая себя этими соображениями, он снова двинулся к купе номер четыре. "Это мне просто показалось, успокаивал он себя.
– Проклятые нервы!.." Когда он подошел к злополучной двери, из-под нее прямо ему на ботинки вытекла тонкая струйка крови. Не в силах больше бороться с неизвестностью, он рывком распахнул двери.
То, что проводник увидел в купе, не могло присниться в самом чудовищном кошмаре. На него повеяло запахом бойни. Он закачался.
Габриэль Алекс весело вытер окровавленную руку об одеяло и предложил проводнику:
– Ну-ка, дружок, поджарь нам этот кусочек мяса!
– и он протянул полумертвому от ужаса проводнику огромный кусок чего-то совсем недавно очень живого.
– И два стакана чаю, - добавил он.
– Нет, чаю больше не надо!
– сказал пассажир в клетчатом пиджаке.