Чтение онлайн

Он зажимал рану ладонью. Липкая, тёплая кровь уже пропитала ткань куртки.

Вокруг них застыли в неестественных позах бойцы Хелен. Их оружие было опущено, глаза смотрели в пустоту. Марионетки, у которых только что оборвали нити. Хавьер шагнул к одному из них и осторожно забрал у него из рук Люсию. Руки ликвидатора были твёрдыми, как стальные захваты, но не сопротивлялись. Хавьер боялся смотреть на лицо сестры, боялся увидеть там что-то, что разрушит хрупкую, выстраданную победу.

Его взгляд был прикован к Лене.

Она стояла перед двумя саркофагами из дымчатого стекла и стали, игнорируя спасённого брата. Её внимание было целиком поглощено второй, более старой капсулой. Той, на которой тускло светилась надпись: «Рихтер, Гюнтер». Лена не видела в этом семейной трагедии. Она смотрела на маленький тактический дисплей, и её губы беззвучно шевелились, проговаривая строчки данных.

«Стазис прекращён: 18 лет, 4 месяца, 12 дней назад».

«Биологическая активность: нулевая».

«Состояние контура: номинальное. Расход энергии: 0.17%».

Хавьеру эти слова ничего не говорили, но он видел её лицо. Не скорбь, не сочувствие. Так смотрит инженер, обнаруживший грубую системную ошибку. В её глазах читался холодный, почти брезгливый анализ. Оставить труп в криокамере. Занимать рабочий слот. Тратить энергию. Всё ради ритуала. Это и был главный сбой Хелен. Её фатальная уязвимость. Непростительная сентиментальность.

— Что это? — хрипло спросил Хавьер. Его голос был чужим, как скрежет металла.

Лена не обернулась.

— История, — сказала она, глядя на капсулу Гюнтера Рихтера. — Неэффективная.

Она наконец отвернулась от мертвеца, но посмотрела не на Хавьера, а на капсулу Михаила.

— Забираем только этот актив, — приказала она ровным голосом. — Остальное — балласт.

Она произнесла слово «балласт» так, как говорят о ненужном куске кода. Без злости, без презрения. Просто констатация факта. Хавьер смотрел на неё, и что-то ледяное сжалось у него в солнечном сплетении. Этот холод не имел ничего общего с температурой в криоблоке. Он видел не женщину, спасшую брата. Он видел ликвидатора, который проводит инвентаризацию на захваченном объекте.

Гул двигателей медицинского VTOL-транспортника был монотонным и убаюкивающим. Хавьер сидел на холодном металлическом полу, прислонившись спиной к переборке. За иллюминатором проплывало бесконечное, серое небо. Они покинули бетонную гробницу, но ощущение замкнутого пространства не исчезло. Оно просто расширилось до размеров этого стерильного грузового отсека.

Криокапсула Михаила, закреплённая у стены, тихо шипела. Это был звук жизни, поддерживаемой машиной. Или звук отложенной смерти. Хавьер уже не был уверен.

Он неумело пытался перевязать рану. Медицинский пакет содержал бинты, антисептик и автоматический инъектор с обезболивающим. Хавьер отшвырнул инъектор в дальний угол отсека. С такой силой, будто пытался вырвать из рук врага взведённую гранату. Он предпочёл бы потерять сознание от боли, чем снова почувствовать этот холодный укус иглы.

Лена его не замечала. Она сидела перед полевым терминалом, подключённым к капсуле брата. Её пальцы летали над сенсорной клавиатурой, на лице застыла маска абсолютной концентрации. Она не спасала человека. Она работала с системой.

Хавьер оставил свою рану в покое и посмотрел на Люсию.

Она спала на медицинских носилках, укрытая серебристым термоодеялом. Впервые за долгие недели её лицо было абсолютно расслабленным. Никаких подёргиваний век, никакого бессвязного бормотания. Просто тишина.

Полная, оглушающая тишина.

Он оставил за спиной гору трупов ради этой тишины. Он убивал, калечил, помогал одному монстру, чтобы победить другого. И вот она, его победа. Тихая, как морг. Он должен был чувствовать облегчение. Радость. Триумф. Но вместо этого внутри разрасталась пустота. Огромная, гулкая дыра на месте той цели, что вела его вперёд. Теперь он не знал, что делать с этой тишиной. Она давила сильнее, чем рёв шторма.

Тишину разорвал резкий, пронзительный визг сирены.

Хавьер дёрнулся, инстинктивно потянувшись к пистолету. На криокапсуле Михаила бешено замигал красный индикатор. Весь отсек залило тревожным алым светом.

Лена не вздрогнула. Она просто подалась вперёд, и скорость её пальцев на клавиатуре удвоилась.

— Что за херня?! — Хавьер попытался подняться, но острая боль в боку заставила его рухнуть обратно.

— Каскадный сбой в контуре охлаждения, — бросила она, не отрывая взгляда от экрана. Голос — холодный и ровный, как у автоответчика. — Последствие твоей стрельбы. Ты зацепил силовой кабель, и теперь мы имеем отложенный результат. Система нестабильна.

— Что делать? — в его голосе прорвалось отчаяние.

Лена на секунду замерла. Затем медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ни страха, ни паники. Только ледяное раздражение.

— Молчать. Не мешать.

Это был приказ оператора тупому юзеру. Хавьер замолчал, чувствуя себя беспомощным статистом. Он был нужен как таран, как кулак. Теперь, когда его функция была выполнена, он стал помехой.

Он смотрел, как она работает. Это был танец абсолютной эффективности. Она не спасала брата. Она спасала ценный, незаменимый компонент. Она вводила длинные строки команд, обходя повреждённые секторы, перенаправляя потоки энергии.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. Затем визг сирены оборвался. Красный свет сменился ровным, белым. Капсула снова тихо зашипела.

Лена откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула. Первый признак того, что она живой человек.

— Стабилизировала, — сказала она, снова глядя на монитор. — Но это временное решение. Нам нужна полноценная лаборатория. Немедленно.

Она не смотрела на него, но Хавьер понял. Это не было вопросом. Это был ультиматум. Любой его протест, любое сомнение теперь разбивались об этот простой факт: без неё её брат — а значит, и вся их миссия — был обречён.