Чтение онлайн

Я быстро посмотрел на лица друзей, у всех увидел смущение в той или иной степени. Все-таки этот инстинкт продления рода идет не от трансчеловека и даже не человека, а от длинного хвоста млекопитающих, позвоночных и беспозвоночных: потомство должно получить что-то и от второй половины твоего существа.

Бог разорвал первых человеков, гинандроморфов, на две половинки и раскидал по свету. Теперь эти половинки должны искать и находить друг друга, а найдя, давать общего ребенка. Ибо только от правильно найденной половинки получаются самые лучшие дети.

Раздражающе глупое положение, когда голова работает в сотни тысяч раз быстрее, чем тело, длилось немыслимо долго. Нейроны, отвечающие за двигательные функции, как и все остальные, сильно отличаются от задействованных для мышления, пришлось долго приспосабливать, подгонять, добиваться наилучшей пропускной способности.

Кондрашов и Пескарькин откровенно завидовали, когда первые самовоспроизводящиеся «жуки» полезли в мою плоть, но прошли еще мучительно долгие дни, когда я наконец-то ощутил свое адекватное тело. Теперь уже раздражал излишне плотный воздух. В какую бы сторону я ни пытался двинуться, всюду встречает плотная стена, что превращается в ревущий ураган, когда я пытаюсь сделать резкое движение.

Я сцепил челюсти, терпел, я пока что хоть и зачеловек, но еще с хвостом и жабрами, а Кондрашов, он первым после меня вошел в этот удивительный мир, почти сразу же заявил:

– Шеф, надо что-то делать!

– Не новость, – огрызнулся я. – А что?

– Ну, – сказал он с энтузиазмом, – убрать всю атмосферу к чертовой матери!.. Мешает. Да и вообще – зачеловеки мы аль нет?

Оба они еще оставались в телах трансчеловеков, общались только через широкополосную связь, от них пахнуло таким негодованием, что я сказал вынужденно:

– Вы что, ребята, совсем там обесчеловечились? Кондрашик острит, не замечая, что вы стали чувствительнее тургеневских девушек. Однако он прав, в таких телах нам здесь будет очень неуютно.

Кондрашов спросил с загоревшимися глазами, он нарочито поблымал ярким светом, как фарами:

– Пора переходить к чистой энергетике?

– Как, – спросил я, их пыл сразу приугас, – еще надо поискать пути. Паршиво, конечно, на морских свинках не опробуешь.

– Я буду морской свинкой, – вызвался Кондрашов.

– Почему ты? – обиделся Пескарькин. – Я больше похож. Вот смотри в профиль!

– Голограмма, – разоблачил Кондрашов. – Подправленная. У тебя пузо через ремень свисает, а тут такой мускулистый, прямо кроносский бык.

– Что за кроносский бык?

– Не знаю, – ответил Кондрашов откровенно. – Но звучит здорово, верно?

– Сам ты… кроносский. Только не бык.

Кондрашов осматривался с удивлением, прислушиваясь к себе, нам, окружающему миру, который, оказывается, совсем не такой, каким привыкли воспринимать.

– Пожалуй, – сказал он с некоторым удивлением, – недолго мы пробыли трансчеловеками… Глазом не успел моргнуть, как уже начинается переход в зачеловеки.

Я сдвинул плечами.

– Знаешь, мне как-то до фени все термины. Я чувствую себя абсолютно таким же, каким и был. Ну, разве что теперь умнее, чем любой гений тех времен, память абсолютная, здоровье бесконечное… да еще какие-то мелочи, включая бессмертие. Я даже не стал вычеркивать негативные эмоции, так что я все так же злюсь, раздражаюсь, тоскую, радуюсь, ликую, скучаю…

– Гм, – ответил он с неопределенностью, – кстати, а что о тех, кто полностью отказался от собственных тел и переселяется в компьютерные сети? Я пытался, но не могу представить себе жизнь в качестве информационных структур!

Я подумал, отмахнулся.

– Я тоже. Ну и хрен с ними. У нас что, больше не над чем ломать голову?

Он проследил за лучом, которым я указал в звездное небо, вздохнул.

Ощущение внезапного всемогущества бросило меня вверх, я счастливо заорал и стрелой пошел удаляться от земли, а потом перешел в горизонтальный полет и понесся, как лермонтовский демон, рассматривая землю с такой высоты уже как планету: горные хребты далеко внизу, зеленые леса выглядят просто зелеными пятнами, а заснеженные области закрашены белым цветом.

Вон там на серо-коричневой земле лежат красиво вырезанные снежинки. Некоторые сбились в кучи, другие едва касаются одна другой кончиками лучей, но самые красивые одиночные, нежные, хрупкие, готовые исчезнуть от малейшего прикосновения.

Мне пришлось напомнить себе, что это не совсем уж снежинки, а заснеженные отроги высоких гор. Снег лежит только на вершинах да отростках, что лучами уходят вниз, но там дальше снег тает, и взгляду с этой высоты предстают именно снежинки размером в десятки километров.

Некоторые очертания береговой линии кажутся настолько продуманными и технически точно реализованными, что за время полета время от времени в череп стучала тревожная мысль: а не создал ли Землю кто-нить из зачеловеков для забавы или чего-то еще, нам неведомого? Вон там ну никак слепая природа не могла так грамотно и ювелирно точно отделить горную гряду и оградить ею обширную бухту, чтобы первобытные мореплаватели без помех могли укрыться от бурь, отремонтировать суда.

Чего мы не ожидали, так это целой армии «первопроходцев», что устремятся в космос в своих летательных шарах. Все-таки зов странствий настолько у нас в крови, что даже самые что ни есть домоседы обзаводились силовыми коконами и, взяв все необходимое, взмывали в небеса. Правда, большинство лишь кружит вокруг Земли, а потом опускаются на прежние места и счастливо балдеют, только уже не перед жвачником, где показывают футбол, а в виртуальных мирах, созданных ими же самими.

Но отыскались и те, что полетели на Луну, а некоторые даже направились в сторону Марса, Венеры, спутников Юпитера и Сатурна. Некоторые из тех, кто сумели обзавестись силовыми коконами, недолго сидели в виртуальных мирах, отправились в них путешествовать в океан, что остается все еще куда более неисследованной областью, чем Луна, Марс или даже Нептун.

Практически все «простые» погрязли в виртуальных мирах. Соблазн оказался настолько силен, что даже некоторые из наших, из транслюдей, попадали в минуты слабости или душевной усталости в эти сладко-послушные вселенные, где все творится по твоему велению, никто не спорит, не давит, не старается подчинить, а все соглашаются, поддакивают и со всех ног бросаются выполнять твои мудрые указания.