Том 3. Драмы, Лермонтов Михаил Юрьевич

Том 3. Драмы

на обложку

Лермонтов Михаил Юрьевич

Шрифт:

Донна Мария

Ах! Я и прежде так судила.

Алварец

И в самом деле правда это!

Соррини (радостно в сторону)

Они меня боятся!

Эмилия

Позволь тебя спросить мне, батюшка, К чему всё это клонится.

Алварец

К тому, Что не должна ты плакать и крушиться Об том, что более Фернандо не увидишь, – Он нагрубил мне нынче. И навеки Его из дому я прогнал. Не смей с ним видеться тихонько; иначе Страшися оскорбленного отца… Прощаю я твою любовь, как бы порок, В котором ты исправилась. Надеюсь, Что это будет так по крайней мере.

Соррини

Утешьтесь, нежная Эмилия! Любовь пройдет, самим вам будет легче.

Эмилия (сквозь слезы)

Довольно и того, что сделали, Но для чего смеяться надо мной?..

(Плачет.)

(Эмилия уходит, закрыв глаза платком. Все в изумлении.)

Соррини

Как резко вы сказали, Алварец! Нечаянный удар вослед себе Ведет раскаянье нередко.

Алварец

Э! Нужды нет, отец Соррини, – Ведь надо было бы открыть; А чем скорей, тем лучше…

Соррини

Не всегда. Вы знаете ли: женщина – цветок, Который, если вы его согнете вдруг, – Изломится.

Донна Мария

Да не угодно ль вам Позавтракать, отец Соррини.

Соррини

Благодарю, прекрасная Мария! Земная пища часто не должна Ласкать того, кто пищею духовной Владеет. До свиданья! Донна, до свиданья! И вы, почтенный друг мой, Алварец! Желаю, чтоб небес благословенье Сошло на дом ваш… и… чтоб ваша дочь Утешилась скорей; я думаю, Она и не замедлит. Ха! Xa! Xa! Прощайте!

(Уходит, низко кланяясь.)

Алварец

Когда еще нам сделать честь придет Вам в голову, то, верьте мне, Открыты будут ежедневно двери Мои для вас… как сердце… (кланяясь)одолжите!

(Соррини, провожаемый до двери, уходит наконец.)

Ну, слава богу!.. Он такой смиренный, Что и не знаешь, что сказать ему. Боюсь таких людей, которые всегда На языке своем имеют: да! И да! Хоть сердятся они – не знаешь извиниться, Затем, что с виду всем довольны. Но с кем бранился я – с тем можно помириться!..

(Уходят все.)

Сцена II

(Ночь. Театр являет сад и балкон с левой стороны. На него выходит Эмилия. Балкон соединен ступенями с садом. Эмилия сидит.) (Месяц над деревьями.)

Эмилия

Всё тихо! – только это сердце беспокойно; Неблагодарный! Я его просила, Чтобы хоть для меня он удержался. Ужели для меня не мог он? – вот мужчины! Ужели мненье моего отца Ему дороже, чем любовь моя? Теперь уж некому меня утешить;

(Молчание.)

Уж эти мачехи! – презлобные творенья; И этот иезуит! – ведь надобно ж Мне окруженной быть таким народом!.. О! Если б мог прекрасный месяц озарить Хотя последнее свиданье наше. Фернандо разлюбил меня конечно, А то бы он пришел проститься; я прощаю Его горячность; но зачем нейдет Он извиниться в этом предо мною… Ему грозил отец мой; это правда! Попробую сойти!

(Сходит с балкона.)

Там кто-то шевелится! Как бьется сердце!.. Но чего бояться: Ведь я одна… а если кто-нибудь!.. Кто там?.. Тень шевелится на земле… Ах! Боже мой!.. Куда уйду…

Слышен голос

Эмилия!..

Эмилия

Ах! Ах! Святой Доминго, помоги! [17] Злой дух ко мне идет.

Доминго (Доминик, 1170–1221) – основатель монашеского ордена доминиканцев, воинствующий преследователь религиозных ересей, причисленный к лику святых.

(В страхе не знает, что делать.)

Фернандо (выходит в черном плаще)

Эмилия!.. Мой голос страшен для тебя… ты испугалась!..

Эмилия

Нет! Нет!.. Ах, сядем! Я дрожу!..

Фернандо (берет ее за руку)

Ты права! Но отчего я испугал тебя так сильно?..

(Они садятся на скамью.)

Эмилия

Ну что ж ты скажешь?

Фернандо

Я пришел проститься!.. Проститься! – в первый раз такое слово Должно меня печалить… знаешь ли, Я думаю, что был бы счастливей, Когда бы не с кем было мне проститься… Ты будешь плакать – мне двойная мука…

Эмилия