Чтение онлайн

– Не знаю, – угрюмо сказала Катя, помолчав. – Как начальство скажет, так и будет. Я человек маленький. Делаю свою работу, и все.

– Тай и я человек малэнькый. Алэ ж девок жалко! Сколько вин ище их положить… Ты ще мала була, а у мэнэ брат служыв у Витебску. Так бачив тых, кого Михасевич душыв. Их лес прочосувать послалы, так вин прямо на двох и наткнувсь. Рядком, пид дэрэвом… Вжэ онукы, а доси той жах памъятае. Ото так, Катэрыно…

– Пал Петрович, вы пока никому больше не говорите про маньяка, – жалобно попросила Катя. – Слухи по городу пойдут.

– А нэхай пойдуть! – зло сказал Приходченко, подруливая к зданию дискотеки. – Хто умный, вдома будэ сидеть, а дураки на танци пидуть!

– Так вы утверждаете, что ушли с дискотеки в одиннадцать тридцать, а домой приехали в половине второго. Это кто-нибудь может подтвердить?

– Ну, мама видела, как я пришел…

– Она видела, как вы пришли или во сколько вы пришли?

– Да не знаю я. Чего вы думаете – это я ее?..

Рита Сорокина неведомым шестым чувством, присущим всем опытным следователям, с самого начала почуяла, что парень на убийцу не тянет. И что, скорее всего, говорит правду: с Настей Лиговой он поссорился еще на дискотеке – девушка слишком много танцевала с другим, а потом еще и отправилась с соперником в бар. А ему сказала, что в службу эскорта не нанималась, присовокупив к этому еще некие нелицеприятные вещи. Поэтому он и ушел довольно рано и до вчерашнего дня вообще не знал, что Настя… ну, что Насти больше нет.

Вообще он был какой-то вялый, этот Сеня Струков, но мало ли чего следователь Сорокина на своем веку повидала. Попадались ей и вялые убийцы, и шустрые, ни в чем не повинные граждане, которые, однако, поднимали в отделении такой хипеж, что их хотелось немедленно засадить в обезьянник, а еще лучше задержать на сорок восемь часов, вывернуть все карманы, отобрать личные вещи, пояс, шнурки и чувство собственного достоинства. Чтоб в следующий раз знали, как нужно себя вести с представителем власти!

Арсений Струков сидел, безвольно уронив руки, и апатично смотрел на следователя бледно-голубыми, как будто выцветшими глазками в обрамлении белесых ресниц. Она, заполняя протокол допроса, искоса бросила на фигуранта взгляд и вздохнула. Вот и небезызвестный маньяк Чикатило, по описанию, также был человеком спокойным и даже подозрений ни у кого не вызывал… сколько лет этого ублюдка поймать не могли! Рядом ходили – а на него никто и не подумал. И со знаменитым Сливко, убивавшим мальчишек-подростков, была похожая история: с виду тот был приятнейший человек, к тому же директор городского клуба туризма. А витебское чудовище, маньяк Михасевич? Ведь тот даже на доске почета висел! Да-а-а…

Рита Сорокина на своем следовательском веку повидала многое, но, положа руку на сердце, с серийными убийцами пока еще не сталкивалась. Никогда. Маньяк-убийца – товар штучный и редкий. Коллекционный, можно сказать. Это только в кино маньяки подстерегают девушек или иных доверчивых граждан на каждом шагу. В жизни маньяков также полно, но большинство из них – не маньяки-убийцы, а практически безвредные тихопомешанные граждане. К их категории Сорокина относила многих: и коллекционеров различной дребедени, яро собирающих спичечные коробки или календарики, и извращенцев, которые лямзят из женских раздевалок нижнее белье, а потом в своих грязных маньячьих норах дрочат на него, да еще и подписывают – где, когда и с каким риском для жизни были сперты кружевные труселя. Еще имелись маньяки садово-огородные, трудоголики, не вылезающие с работы, маньяки игровые, компьютерные, страдающие клептоманией мелкие магазинные воришки, и так далее – список можно было продолжать и продолжать. Однако все они, с точки зрения Риты, хотя и были особями, одержимыми некоей идеей фикс, но заслуживали скорее сострадания и лечения, чем перекрестных допросов, очных ставок и изолятора предварительного содержания с отобранием шнурков.

К тому же сидящий сейчас перед ней гражданин Струков был молод, ну просто неприлично молод для серийного убийцы! Арсению Струкову не так давно стукнуло девятнадцать годков. Конечно, комплексы, из которых затем вырастают нездоровые наклонности, могут развиться и в таком возрасте. Но, как правило, маньяками становятся люди более зрелых лет.

– Скажите, гражданин Струков, у вас были близкие отношения с Лиговой?

– Да у нее со всеми были близкие отношения, кто ближе чем на два метра подходил, – поднял брови спрашиваемый, и веснушки на его носу смешно зашевелились. – Я сначала думал, у нас с Настей все по-серьезному. Раз ее простил, два… но ей гулять хотелось.

– А вам? – быстро спросила Сорокина.

– А я – человек положительный.

– Вы студент?

– Студент. Учусь и работаю, между прочим.

– А где работаете?

– Курьером в фармацевтической компании.

– Значит, по городу свободно перемещаетесь?

– А к чему это вы клоните? Что это я Настю убил?

– Ни боже упаси, – заверила его следователь. – Обязана задавать вопросы.

– Это я понимаю, – важно кивнул Струков. – Вы спрашивайте. Я Настю даже хотел с мамой познакомить.

«Действительно, – подумала Рита Сорокина, – тип обстоятельный не по годам. С мамой хотел познакомить. Это ж надо! Сейчас с мамой знакомят обычно, когда девушка уже на шестом месяце».

– Вы с мамой живете?

– Да. Отец нас бросил.

– А скажите, Струков: вы ушли с дискотеки в половине двенадцатого, а домой пришли, по вашим же словам, в половине второго. Между тем ехать вам домой от силы полчаса. Ну, пусть будет час, для позднего времени. Тогда где вы находились еще в течение часа?

– Что?

– Вы домой как добирались?

– На маршрутке…

– Какой маршрутке?

– Не помню уже… попутная маршрутка была.

– Где вы на нее сели?

– Ну… напротив парка.

– Напротив парка нет маршруток, которые едут к вам домой.

– Наверное, я потом пересаживался? – неуверенно предположил допрашиваемый.

– Это вам виднее, пересаживались вы или нет.

– Ну, я расстроен сильно был, – сделал заключение Струков, нервно потирая руки. – Наверное, поэтому и не помню. А, точно! Пересаживался. Возле авиационного института. Маршрутки еще долго не было, так я сидел там на лавочке. Долго сидел. Я так расстроился… из-за Насти. Сидел, думал. Может, час… Даже пешком хотел идти… Мне ж оттуда всего две остановки…

– Хорошо, можете быть свободны, – Сорокина внезапно перебила его излияния, быстро подмахнула пропуск и протянула его парню.

Тот вытаращил глаза:

– И это все?

– Ну, раз вы Лигову не убивали, чего мне еще спрашивать?

– А фоторобот составлять? Того типа, с которым она ушла? Вы что, не хотите ее убийцу найти?

– Того гражданина, с которым Лигова ушла, мы уже установили. Так что фоторобот не понадобится.

– А-а-а… понятно… А что он вам сказал?

– Любопытный вы, Струков! Я же следователь, а не бабка на лавочке! Идите, пока отпускаем. И вот еще что: из города никуда не уезжайте. Возможно, мы вас еще вызовем.