Чтение онлайн

– Саксан, что случилось? – вскричал Ботолф.

– Ничего не случилось, – произнесла они сквозь сжатые зубы. – Тебе лучше положить первого ребенка, Ботолф.

Хантер рассмеялся:

– Она еще не закончила. Вы, конечно, учитывали такую возможность?

– Какую возможность? – выдохнул Ботолф в смертельном ужасе за жену.

– Двойня, дурачок. В нашей семье их полно. Питни, – позвал Хантер.

Ботолф подозревал, что Питни подсматривает с другой стороны занавески из одеял, и его подозрение подтвердилось быстротой, с какой юноша просунул внутрь голову, когда его позвали. Все еще не придя в себя от сногсшибательной новости, Ботолф следил невидящим взглядом, как, следуя указаниям Хантера, Питни взял первенца из его рук.

– Искупай его, запеленай и пометь как старшего, – скомандовал Хантер.

– Что значит «пометь»? – спросил Ботолф, стряхивая оцепенение.

– Пока просто повязать кусочек материи на его запястье, – объяснил Хантер. – Ваш следующий ребенок может быть девочкой или совсем непохожим на брата, так что другая метка может не понадобиться.

– Если же они будут похожи, мы делаем крошечный надрез, чтобы оставить маленький шрам, Ботолф, – сказала Саксан, надеясь успокоить мужа, прежде чем она утратит способность говорить. – Мы знаем по опыту, что, если дети очень похожи, даже родители могут их путать поначалу, и лучше пометить перворожденного, чтобы различить младенцев.

Ботолф сморщился, когда она крепко сжала его руку при очередной схватке, и подумал, что понадобится несколько дней, прежде чем сойдут синяки, оставленные ее пальцами. Краем глаза он видел, как Питни унес младенца, и взглянул на Хантера.

– Он знает, как с ним обращаться? – спросил он.

– В нашей большой семье мало тех, кто не знает, как ухаживать за младенцем.

Ботолф приободрился и опять сосредоточил внимание на жене. Все, вроде бы, было нормально, но он по-прежнему тревожился за нее. Саксан была такой крошечной, такой хрупкой – Ботолф не понимал, как она все это выдерживает, и продолжал нашептывать ласковые слова, хотя Саксан будто забыла о его существовании, стараясь произвести на свет второго ребенка.

Второй сын был меньше первого, но сила крика младенца рассеяла сомнения новоиспеченного отца относительно его жизнеспособности. Ботолф постарался хорошенько обмыть Саксан: сменил подстилку и даже применил мягкую льняную тряпку для отсасывания крови, как его инструктировала жена. Хантер и Питни занимались малышами, помечая перворожденного, купая и пеленая их.

Саксан почти не шевелилась, когда обоих мальчиков в первый раз приложили к ее груди, и это напугало Ботолфа. Молодая мать старалась превозмочь страшную усталость. Все ее тело ныло. Медленно открыла она глаза и посмотрела на своих детей. Хантер держал одного, а Ботолф протянул ей второго. В течение нескольких месяцев Саксан подозревала, что может родить близнецов, но увидеть их все равно было для нее потрясением. Она собралась с силами и поцеловала каждого малыша, прежде чем Хантер и Питни унесли их.

Несмотря на все усилия Ботолфа заставить ее поесть, она отказалась от еды. У нее не было ни сил, ни аппетита. Улыбка, которой она одарила мужа, когда тот прилег рядом с ней, все же не могла полностью развеять его тревогу. Ботолф обнял ее нежно и ласково, убрал с щеки прядку волос, и ее сердце забилось сильнее.

– Я в порядке, Ботолф, – прошептала Сак-сан, утонув в его объятиях.

– Это правда? – спросил он тихим, слегка дрожащим от волнения голосом.

– Правда, только я очень, очень устала…

– Неудивительно, ты такая маленькая. – Он дотронулся губами до ее лба. – Спасибо за сыновей.

– Пожалуйста, милорд.

– Хотя я очень рад, что сумел помочь их появлению на свет, но предпочитаю оставлять это женщинам. – Ботолф погладил ее волосы. – Мне тяжело видеть, как ты страдаешь, и знать, что ничего не могу для тебя сделать.

– Ты оказался очень умелым.

– А ты оказалась намного сильнее, чем можно было предположить. Ты не представляешь, как я благодарен тебе, что ты испытала ради меня такие муки, я же могу дать тебе слишком мало.

– Совсем не мало, – возразила Саксан, понимая, что не может противиться сну, и потому слова ее были едва слышны.

– Нет, я лишаю тебя многого, потому что труслив.

– Ты не трус, Ботолф.

– Нет, дорогая, я большой трус, но сейчас не время обсуждать это. Ты должна отдохнуть.

Саксан не хотела спать теперь, когда он заговорил так открыто, но сон навалился на нее с такой силой, что она не могла больше сопротивляться, как бы ей ни хотелось послушать мужа. Мужчины выбирают для откровений самое неподходящее время, подумала она и решила не дать Ботолфу забыть об этом разговоре.

Ботолф вошел в спальню, и Саксан смотрела, как он умывался, готовясь ко сну. 4Прошло три месяца, с тех пор как близнецы вошли в этот мир в темной хижине лесника. Она приняла ванну и чувствовала себя достаточно сильной для возобновления интимной жизни.

Пора было также продолжить ту доверительную беседу, которую Ботолф пытался завести в день рождения их сыновей. Он и раньше не был холоден или чересчур отстранен, но с той ночи определенно сделался более ласковым, более открытым, и в его глазах была заметна новая, пронзительная нежность. Что-то в нем изменилось, и она уже устала угадывать, что именно.

Не отрывая глаз от мужа, Саксан медленно потягивала горячее питье из красивой серебряной кружки, которую прислал ей в подарок сэр Бреттон Грейм. Ботолф скинул одежду и скользнул к жене в постель.

– Я все еще не уверен, что мы должны принимать подарки от этого шотландца, – пробурчал он, с недовольным видом глядя на кружку, прежде чем сделать глоток.

– Это всего лишь один подарок, – возразила Саксан, отставляя свою кружку на прикроватный столик. – Маленький сувенир в качестве извинения за то, что произошло, и в благодарность за то, что мы назвали нашего сына Бреттоном.

– По-моему, назвать сына сеньора по имени скотта было безумием.

– Требовалось второе имя, не могли же мы назвать обоих мальчиков Леофрик в честь твоего отца. А сэра Бреттона никто не заставлял помогать нам, но он помог. – Она положила голову мужу на грудь и потянулась к нему, когда он поцеловал ее в лоб. – Я только не могу забыть, как он настаивал на том, чтобы его встретила Тильда, а она сделала это с большой радостью. Ну все, не будем об этом говорить.

– А о чем ты хочешь говорить?