Тьмать, Вознесенский Андрей Андреевич

Тьмать

на обложку

Вознесенский Андрей Андреевич

Шрифт:

ОСЕНЬ ПАСТЕРНАКА

Люби меня!..Одна была – как Сольвейг,другая – точно конница Деникина.Заныкана общественная совесть!Поэт в себе соединял несоединимое.Две женщины – Рассвета и Заката.Сегодня и когда-то. Но полвекажил человек на ул. Павленко,привязанный, как будто под наркозом,к двум переделкинским берёзам.Он, мальчика, меня учил нетленке,когда под возмущения и вздохи«Люби меня!» – он повелел эпохе.Он не давал разъехаться домашним.«Люби меня!» – он говорил прилюдно.И в интервью «Paris dimanche»-м,и в откровении прелюдий.Любили люди вместо кофе – сою.И муравьи любили кондоминиумы.Поэт собой соединил несое-динимое,любили всё: объятия, и ссоры,и венских стульев шеи лебединые.А жизнь давно зашла за середину,У Зины в кухне догорали зимы.А Люся, в духе Нового Завета,была, как революция, раздета.Мужская страсть белела, как седины.Эпоха – третья женщина поэта,его в себя втыкала, как в розетку —переходник для неисповедимого.У Зины в доме – трепет гарнизона,и пармезан её не пересох.У Люси – нитка горизонтаразвязана, как поясок.– Вас сгубит переделкинский отшельник, —не царь, не государственный ошейник, —две женщины вас сгубят.I’m sorry.Настали времена звериные.Какие муки он терпел несои-змеримые.А жёны помышляют о реванше.И, внутренности разорвавши,берёзы распрямлялись:та – в могилу,а эта – с дочкой в лагерь угодила.И в его поле страшно и магнитно«Люби меня!» – звучитбез возражений.И этим совершалось воскрешенье.Летят машины – осы Патриарха.Нас настигает осень Пастернака.У Зины гости рифмами закусывали.У Люси гости – гении и дауны.Распятый ими губку в винном соусепротягивает намиз солидарности.У Зины на губах – слезинки соли,у Люси вокруг глаз синели нимбы…Люби меня!Соедини несое-динимое…Тебя я создал из души и праха.Для Божьих страхов, для молитви траханья.Тебя я отбирал из женщин разных —единственную.Велосипедик твой на шинах красныхказался ломтиками редиски.Люби меня!Философизм несносен.Люзина? Люся?! Я не помню имени.Но ты – моя Люболдинская осень.Люби меня!Люби меня!Люби меня!Лик Демона похож на Кугультинова.Поэт уйдёт. Нас не спасают СОИ.Держава рухнет треснувшею льдиною.ПОЭТ – ЭТО РАСПЛАТА ЗА НЕСОЕ-ДИНИМОЕ2003

МОРЕ

Море разглаживает морщины.В море – и женщины, и мужчины.Глупо расспрашивать про причины.Море разглаживает морщины.Спят пеликаны, как нож перочинный.Сколько отважных море мочило!Пляж не лажает тебя. Молодчина!Горе не страшно. Оно – не кручина.Море разглаживает морщины.

ДЕНЬГИ ПАХНУТ

Деньги пахнут будущим,тем, на что их тратим, —для детсада булочкойили же терактом.Деньги пахнут жизнью,мыслью миллионов.Пахнут потным жимомнищих чемпионов.Деньги пахнут женщиной,страстною мотовкой,чуждой сбереженщине…Новенькой церковкой.Богом деньги пахнут,детским марципаном.Баху, как и Пахмутовой,нужны меценаты.Пахнут волей, Господи,иногда тюрягою.Чем их больше копите —больше их теряете.Впрочем, неприличноговорить о деньгах.Как хвалиться лично,Колько трахнул девок.Живите незапахнуто,даже тот, кто в розыске.Удобренье пахнетбудущими розами.

* * *

Как палец, парус вылез.И море – в бигуди.И чайки смелый вырезу неба на груди.2004

НЕ СЕТУЮ

Рыбу третьей свежести едим из Сетуни.Поэты третьей свежести набрались сил.Но не бывает отечества третьей степени.Медведь вам на ухо наступил.Моё отечество – вне всякой степени,как Бога данность, —к нему, точно к песне, всегда не спетой,испытываю благодарность.

РАДИ ТЕБЯ

Ради тебя надрываюсь на радио —вдруг Ты услышишь, на службу идя.Я в этой жизни живу Тебя ради,ради Тебя.Я тренажеры кручу Тебя ради,на пустом месте педали крутя.В жизни, похоже, я кем-то украден.И надо мною кружат ястреба.Между убийцами выбор и пройдами.Не ради «зелени» и тряпья,не для народа я пел, не для Родины —ради Тебя, ради Тебя.Точно на диске для радиолыдактилоскопическая резьба —без Твоих пальчиков мне одиноко!Приди ради Бога, ради Тебя.Не в Петербурге, не в Ленинграде —в небе над Невским мы жили с Тобой.Третий глаз в лоб мне ввинтишь Тебя радиантикокардой. Это любовь.В моих фантазиях мало доблести,жизнь виртуальную торопя,я отучаю Тебя от комплексовради Тебя, ради Тебя.Пусть пародийны мои парадигмы.Но завтра сбудется трепотня.Если умру я, повторно роди меня —роди ради Бога, ради Тебя.2004

НОBЫЕ СТИХИ

НОBЫЙ ПОЭТ

Старый корвет – самый юный и модныйтысячу лет.Вышел на улицу без намордникастарый поэт.В ужасе дети. Полыми флейтамисвищет скелет.Вдруг проклянёт он наше столетие,страшный поэт?Мэтр партизанит хромой куртизанкоюпод марафет.Танки похожи на запонкив грязном снегу манжет.Ежесекундно рождается зановоновый поэт.В жизни для женщин, в хохоте встречныхсмерти ища,старый поэт, ты бессмертен и вечен,как человеческая душа!Душа народа на предъявителя.Возраста нет.Где моя вера, шар из финифти?Слово в зените через запрет?Новые русские, извините,я – старый поэт.

ОЗЕРО ЖАЛОСТИ

Твои очи – Женевское озеро.Запрокинутая печаль.Кто-то бросил? Сама ли бросила?Жаль. На жизни написано: «ЖАЛЬ».Вспышки чаек, как приступы боли,что ко мне, задышав, спешат.Точно пристальные магнолии,украшающие ландшафт.Сплющен озера лик монголоидный.Вам в душе не летать уже…Нелетающие магнолии,или парусник в форме «Ж».Упредивши мужские шалости,пережив успех и позор,мы спускаемся к озеру Жалости,может, главному из озёр.Жизнь истоптана, как сандалии.В диафрагме люди несутэто чувство горизонтальное,сообщающееся, как сосуд.Вздёрни брючный манжет, точно жалюзи!И летит, взяв тебя в полон,персональное озеро Жалости,перепончатое, как баллон.Жаль, жалейка не повторится!Жаль – Кустурица не Бежар,жаль – что курица не жар-птица,жаль.Жаль прокладки, увы, не лампадки,озаряющие алтарь.А шарпея, смятого в складки,что, не жаль?Жальче, что моей боли схваткитебя бросят в озноб и жар?Почему это всё продолжается,как элегия Балтрушайтиса?Кто у чаши отбил эмаль?Мы устали жалеть? Пожалуйста!Нету озера! Нету жалости!Опустите брючные жалюзи.Проживём без жалости… Жаль.Понимаю, есть женские козыри,шулер некая, точка ru! —шулер, некая точка рю,чашу лермонтовскую допью…Тебе фото Женевского озера,точно зеркальце, подарю.

ОТКАТ

Благодарю тебя за святочныйпевучий сад.Мы заменили слово «взяточник»на благозвучное «откат».Мы в мировом правопорядкеживём фарцой.С нас Бог берёт, как пчёлы взятки,пыльцой.Как хорошо в душе, и в лимфах,и в голове.Господь мне посылает рифмы,себе взял – две.Отказ от родовой фазенды.Отказ от сдачи на лотках.Откатывающиеся проценты.В иные времена – откат.А по ущельям и аркадамакант цветёт.Я научился жить откатом,отказом отэкономических загадок,пустых задач.Ночь открывается закатом!Люблю закат!Откатываются тревоги,от волн откат.Откатывающиеся дорогиведут назад.Отряд ушёл беспрецедентно:четверо ничком лежат.Господь забрал себе проценты.Откат…

* * *

Я хочу Тебя услыхать.Я Тебя услыхать хочу.Роза, ставшая усыхать,шорох вечности обретя,мне напомнит каракульчу.Звук – пустышка, белиберда.Стакан, звякнувший по кольцу.Я хочу услыхать Тебя,прядь, что нотным ключам под стать,и кишку, что бурчит опять, —я хочу Тебя услыхать —блузки шелесты по плечу…Всю Тебя хочу.

СОСКУЧИЛСЯ

Как скученно жить в толпе.Соскучился по Тебе.По нашему Сууксу.Тоскую. Такой закрут.По курточке из лоскут,которую мы с Тобойкупили на Оксфорд-street.Ты скажешь, что моросит…Скучаю по моросьбе.Весь саксаулочный Крым,что скалит зубы в тепле,не сравнится с теплом Твоим.Соскучился по Тебе.По взбалмошному лескус шлагбаумовой каймой,как по авиаписьму,отосланному Тобой.Соскучился по шажку,запнувшемуся в дому.Соскучился по соску,напрягшемуся твоему.Всю кучерскую Москвуревную я потому,что жили мы пять минут,и снова опять во тьму!И нас спасти не придутни Иешуа, ни Проку-…Все яблочки из прейску-червивые, точно Q.Угу!Я – совсем ку-ку!Сейчас заскулю как су-ка бескудниковская! Хочузамученные жемчу-жины серых Твоих глазищ!Ты тоже не возразишь,что хочешь на Оксфорд-street.Гитара в небе летит.При чём она? А при том!Сказал мне Андре Бретоно том,что летит она,похожая на биде!Паскуды! Пошли все на!..Соскучился по Тебе.Соскучился и т. п…

ПРОЩАЙ, САЙГАЧОНОК!

Вертолётной охоты загадка —тень, скакнувшая по холмам.Как глазастый детёныш сайгака,умерла Франсуаза Саган.Нынче кажется несуразно —когда мне, учащая пульс,ты представилась: «Франсуаза»,как сказала бы – «Здравствуй, грусть».Стала горьким слоганом фраза.Мне хотелось всего и сразу.Я обидел тебя, Франсуаза.С длинноногой ушёл, как хам.Мы с тобой – скандальные профи,персонажи для PAL/SECAM.Виноватую чашечку кофене допью с Франсуазой Саган.Кеды белые, как картофельежедневных телереклам.Кто вмонтирован в современность —Магомет или Иисус?Нашей дезе: «Да здравствует ненависть!»отвечаешь ты: «Здравствуй, грусть».Нашим дням, ты сказала бы – полный,не Великий пост, а постец.Сайгачонку сломали крестец.Абажур протрезвевший вспомниттвою фразу: «Bonjour, tristesse».Я теперь брожу по Парижу,Грусть нелепа, как омнибус.Всё прекрасно и не паршиво.Наспех с кем-нибудь обнимусь.Вдруг ты выглянешь, сайгачонок,и в глазах твоих огорчённых —Bonjour, грусть…Там Гольбейн пьёт с Куртом Кобейном…Тома Круза ждёт в гости Пруст.Все обиды теперь – до фени…Точно кайф мечты наизусть,мне над чашечками кофейнымиповторяешь ты: «Здравствуй, грусть».Инакомыслие кокаина.Ты простила. У ангелов стресс.Мне прощаться с тобой наивно.До тебя лишь один присест.Груз души, что в тебе повинна,тяготит. Абажур нетрезв.Прощай, грусть. Твой «bonjour, tristesse!»Как ты там? С кем шнуруешь кеды?Я от ужаса отшучусь:«Сайгачонок, бонжур, покедова!»Прощай, грусть!