Чтение онлайн

— Передайте Цветаевой и скажите ей, чтобы не <пропуск одного слова>, что — ношеное. Бабушка всю жизнь в чужом проходила!

(Передача от «бабушки» Брешко-Брешковской [155] .)

Из Алиного чешского дневника

31-го марта 1925 г.

Барсику идет третий месяц. (Я: только завтра, после 12 ч., пойдет!) У него вот сколько имен: Барсик, Марсик, Зай, Баран, Максик, Гзак и маме еще хочется Димитрий, потом Мурз, Мурзак, Мурзик, и еще много, много. (Мое любимое было: Звер'oбушек, — от Воробушек, но только — зверского.) Он очень, очень хорошенький (м. м. (NB! либо: «мое мнение», либо: «мамино мнение»)) у него голубые глаза, шелковые волосочки на затылке, верхняя губа — заячья (т. е. сильно выдающаяся) и явно-мамин носик. Плачет он довольно редко, всегда чист, и от него не пахнет этим затхлым детским запахом. Он спит в большой белой коляске, даже повозке, которую ему подарили Лебедевы. Он сегодня перешел на систему Черни, т. е. молоко, вода, мука и масло. Муку и масло жарят, и получается месиво вроде кофейной гущи. Потом к этому еще молоко с водой, и получается что-то вроде кофе с молоком. Я теперь допиваю остатки и нахожу их очень вкусными. Я теперь Барсикина молочная сестра.

Погода у нас сегодня теплая, но неустойчивая. Завтра наверное опять мороз, снег и дождь. Когда я <запись оборвана>

25-го апреля

Мурке уже около трех месяцев. Теперь весна устойчивая, — жара. Мы все давно без пальто, а в платьях, хотя еще не летних.

Мама и я возим коляску по верхнему шоссе, Мурка такие путешествия очень любит и спит. Но несмотря на весну жизнь у мамы ужасная: у ней нет ни минуточки времени, чтобы писать, но виной этого не Мурка, а всё вместе, весь быт. От примуса к Мурке, от Мурки за водой, от воды к уборке, и т. д., и т. д.

25-го апреля (продолжение)

Пасха прошла чудесно: мы с папой были у заутрени, когда вернулись — всё было мамой приготовлено. На постеленном белой скатертью столе стояли кулич и пасха, яйца всех цветов и мастей, 'yжене мясо (солонина), масло, сыр и бутылка вина. Мама всё собственноручно убрала, завесила окно, подмела пол и вымыла посуду.

30 апреля

Мой день

Встаю часов в 8, в 81/2, убираю нашу с мамой и Муркину комнату, потом прихожу в другую. Там уже зажжен примус, мама мелет кофе, папа подметает. Накрываю на стол, моюсь, пьем. После этого стол очищается, на нем появляются

1-го мая

весы, мука, масло, сковородка и 7 или 8 бутылочек. Если папа дома, то иногда жарит «Черни» он, но большей частью мама. Он (т. е. Мурка) получает почти 1/2 1/8 (по-чешски: «осьминки») масла в день. Потом мама мне дает перевод по-французски, после окончания вожу Мурку по двору, 10 шагов наверх, 10 шагов вниз, 10 шагов наверх, 10 шагов вниз... В это время маме всё же не удается писать: на примусе варится суп, который то недокипает, то перекипает, то примус непрочищен, то слишком горит, и т. д., и т. д. Потом Мурка кушает и укладывается спать и мы обедаем. После обеда приходит прислуга, которая убирает, и мы в это время уходим с коляской по верхнему шоссе, если тепло, то довольно далеко, если холодно, то близко. Возвращаясь пьем чай, отпускаем прислугу и от 7-ми до 11-ти является Лове [156] . Ужинаем, моюсь, ложусь.

березовая беседка

Наверху двора, за загородкой — березовая беседка. В ней по утрам сторожу Мура и пишу. Почти весь Крысолов там написан. Одиночное заключение на воле. Покой и Wunschlosigkeit [157] тюрьмы. Всё, что надо: стол, тетрадь, Мур. Вместо железной решетки — березовая, с вьющейся зеленью, как рукою трогающей меня по (тогда совсем золотым еще и молодым!) волосам.

Ко мне сюда никто не ходит, я отсюда никуда не хожу — и не хочу.

Там же снята Мурина первая карточка — трехмесячная, где он весь сдвинутый, а я — улыбаюсь. Эту карточку я называю — Наклон.

(Запись 1933 г.)

записи об Ахилле

Ахилл: сын нереиды Фетиды (дочери Зевеса, значит — внук Зевеса) и героя Пелея. По ночам мать, желая ему дать бессмертье, держит его в небесном огне, чтобы выжечь всё смертное, имевшееся в нем от отца. Днем же залечивает ожоги амброзией.

Пелей подстерегает, вырывает ребенка, Фетида со стоном возвращается в Океан, Ахилл останется смертным.

(Младенчество)

II (Отрочество)

Воспитание Ахилла у кентавра Хирона. Вскармливает его медвежьим костным мозгом и печенью львов и кабанов. — Патрокл. —

Прозорливец Колхас, встретив его в лесу предсказывает о взятии им Трои и его, под стенами Трои, смерти.

Фетида, прослышав, подымается со дна морского по лестницам Пелеева дворца, переодевает Ахилла в девичьи одежды и отвозит его на остров Скирос, к царю Ликомеду.

III (Юность)

Ахилл за прялкой. Деидамия. Ранний союз. Колхас открывает местопребывание героя.

IV

Одиссей и Диомед у Ликомеда. — Девушки. — Звук боевой трубы. Все врассыпную, Ахилл хватается за копье и щит. Прощание с Деидамией.

V (Ифигения)

Агамемнон, предводитель греков, убивший на охоте Артемидину лань, узнает через прозорливца Колхаса, что гнев богини прекратится лишь тогда, когда Агамемнон принесет ей в жертву свою дочь Ифигению.

Письмо Агамемнона в Микены — Клитемнестре (жене) с приказом везти в Авлиду Ифигению для бракосочетания ее с Ахиллом.

Встреча Ахилла с Клитемнестрой. Изумление Ахилла. Разъяснение. Доверенный слуга раскрывает Клитемнестре замысел Агамемнона. Отчаяние и мольбы Клитемнестры. Врываются воины, требуют Ифигению, Ахилл встает на защиту, Ифигения отклоняет, любовь Ахилла растет. «Дитя Агамемнона, я ревную тебя к Греции <и> Грецию, которой ты обручена (обречена) к тебе». Ифигения идет на место жертвоприношения, Ахилл с обнаженным мечом становится в головах, чтобы в последнюю секунду ее спасти, но восхищенный ее <пропуск одного слова> в последнюю секунду бросает меч.

Ифигения восхищена на Олимп, вместо нее убита молодая лань.

Отчаяние Ахилла: — Моя невеста у меня все-таки 'oтнята! Что мне до ее бессмертья!

(Девять лет войны)

VI

(Гнев Ахилла, Бриссеида)

Агамемнон, вернув жрецу Феба — Хризосу — его дочь Хризеиду, отнимает у Ахилла его любимую пленницу — Бриссеиду.

Ахилл, повинуясь Афине, не оспаривает своей добычи, но от дальнейшего участия в войне — отказывается.