Чтение онлайн

Слышны были и женские голоса, визгливый смех. Но «прекрасный пол» был в очевидном меньшинстве, большей частью здесь расслаблялись мужики. По разговору легко было опознать русских и чеченцев, хохлов и осетин, армян и азербайджанцев'. Все вроде бы мирно ели-пили — идиллический интернационал.

Атаман уже решил, что хозяин заведения сошлется на отсутствие мест. Но двое ребят-официантов в грязновато-белых халатах быстро втиснули в угол добавочный столик и легкие пластиковые кресла на тонких растопыренных ножках.

Новые клиенты ничего еще не заказывали, а на столик уже поставили блюдо с соленым сыром, нарезанный чурек, бутылку водки.

«Минимальный набор», — подумал Терпухин, усаживаясь. В зале стоял гомон, вентиляторы на потолке еле вращались в густом воздухе, пропитанном потом: многие из посетителей не мылись в дороге уже несколько дней. От жары и выпитого по раскрасневшимся лицам струился пот. Ни фейс-контроля, ни отбора «по одежке» на входе не было. Кто-то сидел за столом в модных туфлях, черных брюках и белой сорочке с золотистыми запонками. Кто-то голый по пояс, в замызганных шортах и драных кроссовках.

— Слышишь Атаман, здесь же бабки платить надо.

— Спокойно. Вопрос решаемый.

Юрий быстро оценил ситуацию: здесь должно быть другое место, для привилегированных.

Вряд ли им понравится такая теснота.

— Посидите, ребята. На водочку особо не налегайте, в жару быстро развезет. А я, одного только смогу подменить.

Поднялся на второй этаж. Здесь все двери в маленькие комнатушки были заперты. Из-за одной доносился оглушительный храп, из-за другой разговор на фарси — так говорят иранцы и таджики. За третьей капризно постанывал женский голос и так же капризно скрипели кровать или диван. За остальными дверями царила тишина.

В коридоре появился усатый человек с трехдневной щетиной:

— Кого ищешь, брат?

— Кого-нибудь поавторитетнее. Друга моего обидели на дороге. Пусть рассудят, кто прав, кто виноват.

Усатый пристально взглянул на Атамана. Наметанный глаз оценил и камуфляжную куртку, и загар, и пыльные волосы.

— Подойди, попробуй. Только они сейчас кушают, смотри, чтобы не злились на тебя.

Усатый показал в окно на крайний из щитовых домишек, на ступенях которого неподвижно сидел человек в длинных шортах. Поблагодарив, Терпухин направился туда.

Парень в шортах смотрел в упор на приближающегося Терпухина. Его взгляд резко отличался от взгляда усатого — даже в жару глаза голубели, как две колючие льдинки. И голос был таким же колючим, недружелюбным.

— Не заблудился случаем?

— Вроде нет.

— И че те надо?

— Вещи оставить на хранение, — Терпухин протянул охраннику «ТТ».

Атаман с самого начала предполагал, что рано или поздно его захотят обыскать: по-хорошему от этого не увильнешь. Оставлять оружие на припаркованном мотоцикле среди нехитрого багажа он не хотел — могут увести запросто. Доверить ребятам? Еще попадут в историю за время его отсутствия. Оставить в кустах? Кто-нибудь да подсмотрит. Как ни странно, самым надежным было отдать таким вот образом.

— Обыскать я тебя все равно обыщу.

— Давай, вперед.

Взгляд охранника в пестрых шортах не потеплел ни на один градус, но уважения после обыска невольно прибавилось. Человек, который сам спокойно расстается с оружием, это уже не плесень на двух ногах.

— Так что тебе надо?

— Поговорить. Скажи: пришел человек, интересуется насчет Гоблина.

Охранник ушел внутрь. Судя по громким голосам, там спорили о средствах быстрого восстановления потенции. Причем препараты вроде виагры презрительно отметались — речь шла исключительно о еде и питье. Потом разговор замолк присутствующие, очевидно, выслушали сообщение охранника.

Через пару минут на крыльце появилась личность, явно страдающая «зеркальной болезнью»: когда брюхо достигает таких размеров, что член свой можно увидеть только в зеркале.

— Кто такой? — осведомилась личность, пожевав маслянистыми губами.

— Дружить мы все равно не будем, так зачем тратить время и знакомиться? Слыхал я, Гоблин недавно двоих упаковал — не знаю, правда или нет. У меня к нему свой счет.

— Лично у тебя? — собеседник выпятил нижнюю губу.

— Лично у меня.

— И как ты, скажи на милость, думаешь с ним разобраться? Что у тебя есть за душой, кроме пушки?

— Пушка для подстраховки. Может, обойдусь и без нее.

— О таком герое скоро песни складывать начнут.

— Разговаривать будем или чувство юмора демонстрировать? У меня оно тоже есть, не волнуйся.

— Да ты тут выдаешь такое: хоть стой, хоть падай. Этого отморозка даже оштрафовать ни разу не удалось. А ты, блин… Выхожу один я на дорогу… Ну что тебе от того, одного или двух он упаковал?

— Где?

— Не иначе вояка бывший. Жалко, не увижу, как ты сядешь в лужу. А будет она красного цвета, попомнишь мои слова… Вчера утром упаковал, возле Черного Яра.

«Значит, бандит на трассе не соврал». — Юрий знал этот городишко неподалеку от Астрахани.

— Я тебе должен что-нибудь за справку?

— Да нет. Такие справки у нас идут задаром.

Атаман протянул руку в сторону охранника в пестрых шортах. Тот вопросительно взглянул на брюхатого и отдал оружие после недвусмысленного кивка.

— Откровенность за откровенность. Я сегодня влез в одно дело. Может быть, не в свое. Не люблю бардака на дороге.

— Так это ты, значит, влез? И наглость имеешь сюда являться? Да мне сейчас только свистнуть…

Атаман развернулся и стал неторопливо удаляться в направлении главного здания «Каравансарая».

Брюхатый даже рыгнул от удивления. Если беседа происходила бы на пустой желудок, он бы, возможно, и взялся проучить самоуверенного гостя. Но пять порций шашлыка и три литра темного пива не способствуют чрезмерно активной жизненной позиции. Вдобавок внутри шевельнулось сомнение: может, как раз такой имеет шанс вытянуть козырного туза? Пусть попробует удачи, зачем гробить своих людей?