Чтение онлайн

Парламентер откашлялся, набрал полную грудь воздуха и выпалил:

— Пятьсот рублей, хозяин!

— Пятьсот рублей — что? — удивленно осведомился Веня.

— Пятьсот рублей в день. Жить здесь будем, хозяин! — и мастеровой с явным удовольствием оглядел просторную Бенину прихожую. Так во время упомянутого великого переселения кочевники с удовольствием оглядывали какую-нибудь благополучно завоеванную страну.

Один из рядовых кочевников что-то сказал своему предводителю на незнакомом Вене языке, все четверо очень оживились, и из одного узла вытащили огромный медный котел.

Судя по его размерам, они собирались варить в этом котле то ли целого барана, то ли самого Веню, если он заартачится. Веня собирался уже что-то ответить на ультиматум кочевников, но в это время к нему пришла помощь с совершенно неожиданной стороны. Из своей комнаты выкатилась теща, уперлась могучими руками в бока и заревела, как пароходная сирена:

— Вениамин, что это значит? Ты хочешь оставить меня на растерзание этим дикарям?

Тебе хорошо — ты ушел на работу, и все! Тебе ни до чего дела нет! А когда ты вернешься, все уже будет кончено! Они убьют меня и похитят все мои ценности! Я знаю, Вениамин, ты только об этом и мечтаешь…

Никаких ценностей у тещи не было и в помине, если, конечно, не считать литровую бутыль со свинячим настоем, за которую Веня из собственного кармана ежемесячно выкладывал такую сумму, что этот настой вполне мог конкурировать по цене с красной ртутью.

— Софья Сигизмундовна, как вы можете так говорить… — начал Веня, но теща прервала его на полуслове:

— Да они унитаза никогда не видели! Они его вверх ногами приделают! Как я буду им пользоваться?

Это было явным преувеличением, и Веня из неожиданно прорезавшегося упрямства выложил свой единственный разумный аргумент:

— Зато они не пьют! Они мусульмане, им нельзя…

Непьющие мусульмане, обращая мало внимания на препирательства хозяев, уже тащили котел на кухню и вынимали из маленького узелка экзотические специи. Увидев эти приготовления, теща набрала полную грудь воздуха и оглушительно рявкнула:

— Вон из моей квартиры!

Это тоже не вполне соответствовало действительности, поскольку квартира была Венина, но громкость возгласа искупала его неточность. Впрочем, мусульмане не обратили на тещин крик никакого внимания и уже принялись наполнять котел водой. Должно быть, они совершенно не понимали по-русски, даже такие простые фразы, а может быть, в родном кишлаке они привыкли к громким звукам, издаваемым ишаками и верблюдами.

Теща снова приняла боевую позу и завопила еще громче прежнего:

— А паспорта у вас есть?

Веня на мгновение оглох и даже почему-то ослеп, а когда он пришел в себя, мусульман в квартире не было. Наверное, что-то они все-таки по-русски понимали. Мусульмане исчезли вместе со своими узлами, мешками, котомками, вместе с огромным котлом и остро пахнущими восточными специями. Заодно прихватили Венины домашние тапочки.

Зато после них остался устойчивый запах степных просторов и бесчисленных овечьих стад.

Веня подумал, что в кои-то веки тещино вмешательство оказалось, пожалуй, полезным, но вопрос с поисками бригады снова встает на повестку дня.

Вторую бригаду ему прислал редактор популярного женского журнала «Душенька» Никифор Столоверчеев.

— Они не из Средней Азии? — осторожно поинтересовался Веня.

— Что? — переспросил Столоверчеев, разглядывая фотографию пушистого рыжего кота. — А, нет, не из Азии, не волнуйся.., нормальные, это, хлопцы.., и берут не очень дорого.., не очень…

Он перевернул фотографию кота вверх ногами и задумчиво проговорил:

— Может быть, вот так.., новое, это, слово.., как, Вениамин, тебе этот котяра? Хочу его на обложку.., хорош, разбойник!

На этот раз в прихожей возникли четверо гарных хлопцев в овчинных полушубках. Вместе с ними в Вениной квартире появился свежий запах горилки, сала и густого дымящегося борща. Один из хлопцев, лет примерно шестидесяти, отчетливо напомнивший Вене кого-то из запорожцев, пишущих письмо султану, выдвинулся вперед и гаркнул:

— Здорово, хозяин! У тебя случаем стаканчиков нема?

Запорожца отодвинул другой хлопец, помоложе и пошустрее, деликатно откашлялся в кулак и проговорил живой скороговоркой:

— Я, конечно, извиняюсь, мы можем из этого сараю сделать конфетку! Шоколадную конфетку, я, конечно, извиняюсь! Вы будете так довольны, так довольны, я, конечно, извиняюсь!

Мы у кого ни делали, так усе были довольны!

После нас и переделывать зовсим не надо! Мы и этот.., евроремонт могем, я, конечно, извиняюсь, ежели оплата соответствующая!

— Грицько, — подал голос отодвинутый запорожец. — Так че, мы усе и будем только балакать? У нас горилка прокисает, а ты усе про ремонт! Я, конечно, извиняюсь! — и он громко, со вкусом расхохотался.

— Погодь, Опанас, — отмахнулся от него бригадир. — Не видишь, у нас переговоры!

Обождет твоя горилка…

— Горилка? Обождет? — возмутился Опанас и попытался ухватить бригадира за отворот полушубка. — Да как же ж ты можешь такое говорить? Как же ж у тебя язык только поворачивается?

В этот драматический момент в коридоре опять возникла теща.

— Вениамин, — сказала она дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом. — Вениамин, кого ты привел в квартиру? — — Софья Сигизмундовна, — попытался Веня погасить зарождающийся конфликт. — Ведь вы сами хотели ремонт…

— Эти люди будут тут делать ремонт? — с наигранным ужасом воскликнула теща. — Да никогда! Только через мой труп!

— Мамаша! — подал голос отодвинутый Опанас. — А може, у тебя стаканчики имеются?