Чтение онлайн

"Вот и все, сволочь".

Перед глазами встало видение уродливого кровавого цветка, распустившегося на месте головы Тройки. Лохмотья плоти, как чудовищные лепестки, густая алая кровь, толчками выливающаяся из ран.

Термит протер глаза и оперся о прилавок. Стало лучше, но не намного. Светлый кафельный пол между стеллажами был весь в красных пятнах. Чуть дальше от входа попкорн вывалился из пачки прямо в лужу крови.

– Гребаная матрица.

Дородный мужчина и седоволосая женщина лежали, опершись на автомат с шоколадками. Казалось, что их лица покрыты ярко-малиновой глазурью, но раны на шеях выглядели почти черными.

Термит, постукивая пистолетом по бедру подошел к двум призракам. Присел рядом с ними на корточки.

"Проклятые галлюцинации. Скоро здесь будет настоящая кровь".

Он провел указательным пальцем по щеке женщины, оставляя белую полосу в красном. Ощущение чужой кожи оказалось поразительно реальным. Термит втянул в легкие горький дым и встал, брезгливо вытирая руку об автомат со сладостями.

Под свисающей с потолка табличкой "впереди - детская комната" лежал Котов. Он свернулся калачиком, прикрывая руками лицо, но было видно, что его пальцы покрыты красным, как и щеки, и подбородок. В стороне валялся мобильный телефон.

Термит прицелился в голову друга. Точка целеуказателя заплясала на виске. Мыслей не было - только обжигающая ненависть и затаенный страх.

Грянул выстрел, но пуля лишь разбила в крошку керамическую плитку на полу.

Опустив руку с оружием, Термит поднял телефон. Последнее сообщение было выслано семнадцать минут тому назад.

"Не приезжай, мне плохо, останусь дома, сам возьму Дару".

– Плохо.

Он положил пистолет на прилавок.

"Стало плохо, после того как пропустил сеанс в скриптории синдиката. А прошлый раз, когда ты, по моему совету, не пришел за новой порцией их импульса - тогда Зверь словно взбесился".

Склонился над Котовым и попытался нащупать пульс на его шее - сердцебиение было слабым, но оно было.

"Нинген был кукловодом, а тот, кто испытывал его импульсы... Как же я раньше не подумал!"

Отвел руки друга и ощупал его лицо - ран не оказалось.

"Кровь не его. Наверное, ему нужно всего лишь отдохнуть. И он опять будет скромным работником, любящим отцом, заигравшимся хакером... Дара!"

Термит вскочил на ноги и кинулся в комнату для детей. Его почти ослепило буйство ярких красок и почти оглушила веселая мелодия. На большом экране, окруженном аляповатыми пластиковыми цветами, шел мультфильм. По полу было разбросано множество пестрых мягких подушек и плюшевых зверей. Дара соорудила себе гнездо из шалей и медвежат. Обернувшись, она приветственно помахала рукой.

– Иди сюда, крошка, - шепотом сказал Термит.

– Что там шумело?

– Домовые подрались, - он взял ее на руки.
– Знаешь, у меня для тебя сюрприз!

– Какой?!

– Не скажу. Закрой глаза и не открывай, пока я не разрешу. А там увидишь. Только не подглядывай!

– Идет.

Прижав голову девочки к своей груди, чтобы заслонить малышке обзор, если она вдруг вздумает нарушить обещание, Термит вышел из комнаты.

"Да, здорово повеселился твой папа..."

Ботинки скользили на залитом кровью полу. Безвольное тело Котова лежало прямо на проходе, пришлось через него перешагнуть. В магазине пахло сыростью и медью: Термит понял это, только когда толкнул плечом дверь и выбрался на улицу. Холодный осенний ветер был чист, как память осужденного.

– Смотри.

Дара открыла глаза и захлопала в ладоши:

– Машинка! Мы поедем на машине?

– Да. Забирайся внутрь, а я схожу за твоим папой. Он там, кажется, заснул.

Девочка быстро залезла в инкассаторский фургон, а Термит вернулся в магазин.

Теперь запах крови казался особенно резким. Над кассой мерцали зеленые цифры электронных часов, упорно пытаясь и дальше отсчитывать время, которое уже вышло для всех, находившихся внутри. На прилавке мирно лежал пистолет.

Термит поднял оружие. Оно легко и удобно легло в руку. Точка целеуказателя скользнула по стене, по часам, по витрине с пакетиками растворимого кофе и чипсов, по забрызганному красненьким кафелю... Остановилась на лбу Котова.

"Охотник убивает Зверя... которого сам же и создал. Это я упросил его подменить меня в опытах Нингена, и вот чем это кончилось".

Ненависть к Мордреду ушла, осталось лишь странное чувство, будто что-то выгорело внутри. Термит устало вздохнул и сунул пистолет за ремень.

"Вот вам и растроение личности. Они расщепили сознание Котова и получили идеального убийцу - жестокого, сильного и бесстрашного. И наверняка поставили триггер. Если бы полицейские что-то заподозрили и взялись допрашивать Котова об убийствах, у него в мозгах щелкнул бы переключатель, и злое альтер эго навсегда бы поглотило его личность. И никто бы никогда не связал преступления с "Войдом". Хорошо, что я успел грохнуть Нингена! Это был его проект, а Джонсмит, каким бы мерзким хлыщом он ни был, пытался остановить зло".

– Иди сюда, зверюга...

Некогда розовый, а теперь покореженный, поцарапанный пулями инкассаторский фургон сорвался со стоянки возле магазина и, петляя, поехал к набережной. Со всех сторон стягивались полицейские экипажи, как муравьи на кусочек сахара. От парка Пожарского наперехват беглецу отправился вертолет и парочка бронетранспортеров.

Пролетев зигзагом несколько улиц, фургон затормозил у реки. Липы, еще сохранившие свой золотой наряд, скрыли от посторонних глаз высадившуюся парочку. Один мужчина осторожно выволок другого и прислонил его к стволу дерева. Девочка в небесно-голубой куртке присела рядом и стала вытирать концом шарфика запачканное красным лицо.

Фургон снова тронулся. Он резко развернулся и помчался навстречу сиренам по набережной. Скелеты ангелов провожали его пустыми глазницами.

47. Судья

Евгений Дмитриевич невидящим взглядом смотрел на ветровое стекло. Снежинки покрывали его тонкой серебряной сетью, чтобы тут же быть стертыми стеклоочистителями. Снаружи на черных обезлиственных деревьях сияли гирлянды из разноцветных лампочек, мягко светились окна кафе и офисов. Даже хмурое серое небо не могло убить ощущение надвигающегося праздника.