Теперь или никогда!
Шрифт:
Шютце встал и, наклонив голову, простоял так несколько секунд молча.
Пятаков тоже встал с кресла.
— Садитесь, — сказал Шютце.
— Кто, кто убил? — запинаясь, спросил Пятаков.
— Неизвестно. Говорят, что какой-то офицер, немецкий офицер, — подчеркнул Шютце. — Сегодня будем проводить расследование.
Пятаков молчал. Он все еще не мог прийти в себя.
— Вам надлежит сейчас отправиться к себе в управу и напечатать объявления: «Каждому, кто укажет подозрительных людей, объявляется награда в тысячу марок и надел хозяйства». Понятно?
— Так точно.
— Чтобы сегодня же объявления были расклеены. Слышите?
— Яволь, конечно, слышу!
— Пусть ваши сотрудники расклеют эти объявления по всем улицам. А я тоже отдам распоряжения, какие нужно.
Шютце когда-то жил в России, неплохо говорил по-русски.
Он пристукнул кулаком по столу:
— Мы отомстим за это злодеяние! Они у нас жестоко поплатятся за всё, так жестоко, что…
Он не докончил, но по его лицу Пятаков понял: начальник гестапо постарается сдержать свое слово.
Пятаков встал:
— Разрешите идти?
— Идите, — сказал Шютце. — И не забудьте выполнить все то, что следует!
— Будет исполнено, — ответил Пятаков. Сейчас он сам себе показался отважным, решительным, исполненным самого искреннего желания помочь гестапо найти подлых убийц. Он почувствовал себя почти героем криминальных романов, столь любимых им.
И он пожалел, что Вера Платоновна не видит его. Наверно, в эту минуту он бы понравился ей…
Глава девятнадцатая, в которой события всё нарастают
Забрезжило раннее утро. Утро, которое было чревато многими неожиданностями.
По городу рыскали гитлеровские солдаты, хватали каждого мало-мальски подозрительного человека и тащили в гестапо.
Бургомистр Пятаков собрал своих сотрудников и отдал приказ развесить повсюду объявления о награде в тысячу марок и наделе хозяйства за нужные сведения каждому, кто принесет их.
А в фотографию «Восторг» почти вбежал капитан Хесслер.
— Убиты цу Майнерт и фон Ратенау. В немецком ресторане. Мы сидели все вместе, в отдельном кабинете, — быстро проговорил он. — Теперь мне опасно здесь оставаться.
Петр Петрович выслушал его молча. Он понял: очередной налет партизан оказался удачным.
— Вам надо уходить, — сказал Хесслер. — Как можно скорее.
— Хорошо, — сказал Петр Петрович. — А как быть с Джоем?
— Возьмем с собой. Едем к вам!
Они вышли на улицу. У дверей фотографии ждала серая машина «Оппель-капитан».
За рулем сидел Роберт, шофер военного коменданта. Тот самый, что провожал Катю Воронцову.
Хесслер и Петр Петрович сели в машину и через пять минут уже были возле дома старого фотографа.
Хесслер подозвал Джоя.
Пес мгновенно подбежал к нему.
— У вас есть поводок? — спросил Хесслер Петра Петровича.
— Джою поводок не нужен, — с гордостью ответил старик. — Он слушается каждого моего слова…
Внезапно он вспомнил: в фотографии остался его архив. Все те карточки, которые он снимал за долгие годы работы. Их нельзя оставлять немцам. Ни в коем случае нельзя!
— Я не могу ехать, — сказал он, — отправляйтесь без меня.
— А что такое?
— Я забыл свой архив.
Хесслер сообразил сразу:
— Пусть Роберт поедет за ним и возьмет его.
— Роберт? Но он же ничего не найдет…
И тут Петр Петрович вспомнил о Мите. Мальчик давно уже стал его первым и надежным помощником.
— Может быть, сделаем так: пусть Роберт заедет к Воронцовой, — начал он, — отдаст ключи Мите и скажет ему, чтобы Митя спрятал карточки…
— А где же будем мы?
— Мы останемся в машине. Это даже удобно. Я скажу Роберту, что беру машину и вернусь через два часа.
Кругом на улицах разъезжали грузовики с немецкими солдатами. На углах улиц стояли патрули.
— Вы видите, — сказал Хесслер, — это все потому, что убиты те двое… — Он поправил свой парабеллум, висевший на боку. — Пока еще я вне подозрений. На эти несколько часов…
Джой лежал на полу машины, уткнув морду в лапы.
Роберт развернулся, круто затормозил у дома Воронцовой.
Хесслер огляделся по сторонам. Два немецких солдата шагали по улице.
Завидев машину, подошли ближе, заглянули в окно.
Хесслер спросил, цедя слова сквозь зубы:
— В чем дело?
Солдаты отдали ему честь.
— Яволь, герр офицер. Это ваша машина? — спросил один из них.
— В чем дело? — нетерпеливо повторил Хесслер. Небрежным жестом выхватил из нагрудного кармана свой документ, сунул его в окно.
Солдат бегло взглянул, взял под козырек:
— Все в порядке, герр офицер.
— Проходите, — приказал Хесслер.
Солдаты прошли дальше.
— Возьми ключи, отдай их Мите, — обратился Хесслер к Роберту.
— Я пойду с ним, — предложил Петр Петрович.
— Вам не надо.
— Он не поймет, что надо сделать.
Хесслер с минуту задумался.
— Разве? Тогда вот что: вызови Митю на улицу.
Роберт вышел из машины.
Хесслер взглянул на часы:
— Ого! Уже половина девятого. Успеть бы проскочить за город…
Не прошло и двух минут, как на улицу выбежал Митя. За ним вышел Роберт.